Апостол Смерти

– Да ла-адно! Хеллсинг? Не хочет бухать?

– А ты думаешь, чё жара такая стоит?

– Его, походу, уже не вставляет это дело.

– Ну, извини, брат. Барыга булки на пляже запекает, так что пока только так.

– Лёх, а Лёх? Ты чего нос повесил? В эмори что ль записался?

– Да, вишь, какую чёлку отрастил!

Парни загоготали, а Хеллсинг иронично усмехнулся.

– Ага… Род деятельности сменил. Щас пойду плакать и вены резать.

Раскатистый смех, одна шутка за другой, и о нём уже забыли. Просто переключились на более занятные и весёлые темы.

Я покачал головой их дружелюбию, прошёл сквозь перила и аккуратно, чтобы не напугать Хеллсинга, сел рядом с ним.

Он совсем не удивился моему появлению. Одарил меня бесцветным взглядом и устремил его на горизонт.

– Пойдём, поговорим, – спокойно сказал я.

Он не реагировал. Сидел и смотрел вдаль, а я находил всё больше сходств этого неопрятного угрюмого неформала с тем, кого видел сегодня во сне.

Молчание затягивалось. Воздух наполняли жизнерадостные голоса и нестандартная музыка, город и его жители купались в сиянии солнца, а над головами раскидывалось ярко голубое небо, так гармонирующее с общей оживлённостью, и такое безразличное к страданиям этого парня.

Я тоже невольно залюбовался всем, что происходит вокруг меня. А вокруг меня происходила жизнь. Я смотрел на неё, словно в телевизор, не ощущая солнечного тепла и свежести летнего воздуха. Должно быть, сейчас Хеллсинг тоже ничего этого не чувствует. Или наоборот – пытается пропитать всего себя этими мелочами и обыденностями жизни, что и составляет простое человеческое счастье, окунуться в них с головой и хорошенько запомнить.

Как будто хочет насладиться ими напоследок.

Я встрепенулся от этой мысли. Всё меньше и меньше мне нравилось его настроение, которое я ощущал, как своё.

Хеллсинг оживился лишь когда уловил краем уха обрывок разговора своих товарищей.

– А сколько время?

– Второй час. Половина почти.

В эту же секунду мой проводник вобрал в грудь столько воздуха, сколько уместилось в лёгких, медленно выдохнул, встал, пнул с размаху пивную банку и помчался вниз с крутого склона горы.

* * *

К его дому мы шли молча. Хеллсинг не смотрел на меня, ничего не говорил, но и не пытался меня прогнать. Мне в мысли закралась одна идея, и я решил аккуратно воплотить её в жизнь.

– Послушай… Я тоже всю жизнь был один. Ни друзей, ни личной жизни. Даже родственников не осталось.