Нелюди

- Сэм, -  просто произнесла женщина и её муж, стоявший рядом, как цепной пёс, ждущий команды, тут же ударил монтировкой по боку жирдяя.

Хозяин дома вскрикнул.

- Не отводить взгляд, - взорвалась Сильвия, - и не вздумай орать, а иначе я тебя пристрелю!

Женщина упивалась каждым моментом унижения своего родственника. Ей нравилась боль, которую она причиняла. А власть, возбуждала и кружила голову, как оргазм, стягивавший огромный узел в животе. Беспомощность жертвы манила новыми издевательствами. В другой обстановке женщина растянула бы это удовольствие, но время торопило.

- Мой родственничек – муншайнер – самогонщик, - наконец обратила внимание Сильвия на хитроумное устройство в углу.

- Это самогонный аппарат? – удивился её муж, - я думал, такие штуки выглядят как-то солидней.

 - Кексик, я родилась в Северной Каролине в замшелой дыре – Стоксдэйл, у нас на гербе города самогонный аппарат, поверь мне, я в этом разбираюсь, – женщина взяла одну из «Банок Мэйсона» на стеллаже, открыла крышку и осторожно понюхала, – мои родственники могут гнать алкоголь в любых условиях.

Гнать и бухать – у них получается лучше всего. Со своей семьёй Сильвия себя не ассоциировала, сбежав из родного дома в четырнадцать, устав терпеть побои и сексуальные домогательства своего отчима.

- Пей, –  приказала женщина, поднеся банку с самогоном к лицу Райана.

- Зачем? Я не хочу, –  попытался возразить  Хэдли, но тут же получил удар монтировкой от Сэма.

- Если моя жена приказывает, выполняй, –  пояснилон, демонстративно занося руку.

Повторять не пришлось. Хозяин дома приподнялся, встав на колени и взяв банку двумя руками. Он выжидающе посмотрел на своих мучителей и сделал осторожный глоток.

- Пей всё! Всю банку до дна! Или я выколю тебе глаз, –  Сильвия оглянулась по сторонам и схватила со стеллажа длинную крестовую отвертку, - хочешь стать похожим на пирата?

Родственник внял угрозам и принялся пить самогон большими глотками. Он давился, выплёвывал часть жидкости наружу, но продолжал пить, не отрывая взгляда от кончика отвертки возле своего лица.

Наконец, ёмкость опустела, толстяк выронил банку, шумно покатившуюся по полу, которая остановилась ударившись о ножку стеллажа. Самогон обжигал рот, язык и пищевод. Мужчина морщился и пытался отдышаться, после опрокинутого внутрь огненного пойла.

- Добавка, - зловеще улыбалась Сильвия, протягивая ещё один сосуд с алкоголем со стеллажа.

Кузен покорно принял банку и молча принялся пить.