Дело о золотой маске

— Вы не удосужились узнать имя предполагаемой преступницы? А впрочем… — Дракаретт снова усмехнулся, — Я вычитал его в большом императорском архиве. В секции родов и метрик. Вряд ли вас в него пустят.

— Но у нас казненную любовницу низложенного императора зовут иначе.

— Низложенного? — Дракаретт рассмеялся, а Итен прикусил щеку, обозвав себя ослом. Разумеется, события такой давности уже не могли являться государственной тайной, но ведь знать об этом ему не полагалось в любом случае. — Это она вам сказала?

Итен промолчал, чем еще сильнее рассмешил лорда.

— Очень, скажу вам, удобно сначала свести с ума правителя, а потом кричать о государственном перевороте и гнусных заговорщиках. А ведь даже династия тогда осталась при власти. Но… вряд ли вас интересует древняя история.

— Мне кажется, в этом деле нет места ни моим предпочтениям, ни самому понятию о древности, — заметил Итен.

— Пожалуй, — согласился Дракаретт. — И отчасти потому я пригласил вас, инспектор. С вашим руководством я, увы, не нашел общего языка.

Итен кивнул.

— В курсе, да? Все управление, наверное, обсуждает то, как Ирвина Блакарди выгнала меня взашей? — сказано оказалось на редкость беззлобным подтрунивающим тоном.

Итен не сдержал улыбки.

— А вы чуть не спустили меня с лестницы, — посерьезнел Дракаретт и в его голосе отчетливо послышался лязг стали.

Наверное, от него ждали извинений. Скорее всего, не будь перед ним лорд, Итен их даже принес, но сейчас не собирался. И дело было не в предубеждении против аристократов, не в вежливости в отношении одних и ее отсутствии при общении с другими.

Потому он повел плечом и произнес:

— Бывает.

— Но не со всеми и не у каждого проходит, — поддержал Дракаретт. — Думаю, мы сработаемся.

Итен кивнул раньше, чем спохватился. Ему стоило бы удивиться хотя бы для соблюдения приличий.

— Я отличный источник сведений, инспектор, — заверил Дракаретт. — Вы вот удивились имени Марипоса, поскольку именно под ним появилось на свет это белокурое чудовище, возжелавшее власти при жизни и не собирающееся успокаиваться после перехода в иные миры.

— То есть это…

— О! Я походя вложил вам в руки очень действенное оружие, — перебил Дракаретт. — Истинное имя! Вы ведь знаете: у драконородных заведено хранить истинные, полученные при вхождении в мир имена в тайне. Но все они записаны в архивах. Знаете, почему?

— Догадываюсь: лояльность.