Дело о золотой маске

Там танцевали, ели и пили, чинно прохаживались по залу, стайки молодых аристократов что-то живо обсуждали и играли в фанты.

— Где же… где?.. — прошипел Итен.

— Без пяти, — сообщил Лидар. Его тоже снабдили маской. Но вряд ли с драконьей мордой, скорее вытянутое нечто напоминало голову кузнечика или, если включить фантазию, змеи. — Она золотая.

— Да здесь все пестрит золотом!

— Ищем. Время есть.

Но на самом деле его не было. Как найти золотую маску там, где практически каждый второй нацепил побрякушку из желтого металла?

— Артефактный поиск здесь бессилен, — озвучил его мысли третий полицейский, добравшийся до дверей и ввалившийся в них последним.

Старичок и его облагодетельствовал маской… и, если бы не крайне неподходящий для веселья момент, Итен расхохотался бы. Может, существо, доставшееся коллеге и считалось драконом, но гораздо сильнее напоминало кролика.

Рожъэ, обычно немногословный, огромный, словно медведь, смотрелся в пышущем роскошью особняке еще более инородно, чем они оба вместе взятые, а тут еще маска кролика! Быстрое передвижение без помощи чар сказалось на полицейском не лучшим образом, заставив отдуваться в попытках выровнять сбившееся дыхание и обливаться потом.

Один из сильнейших, обладающий огромным резервом маг порядком давно отвык самостоятельно бегать по лестницам.

— А мы глазками, ребятки, глазками, — прошептал Лидар и, оглянувшись на старичка, позвал: — Уважаемый!

Старичок тотчас взвился с насиженного кресла и подошел к ним.

— Чем я могу быть полезен господам?

— Знаете ли, любезный, времени почти не осталось, — проговорил Лидар таким тоном, что не знай Итен наверняка из какой деревни он родом, заподозрил бы в примеси аристократической крови. — Ах, мы просто бессовестно опоздали.

Старичок сочувственно покивал и продекламировал:

— Для стен этого гостеприимного дома является высокой честью приезд каждого высокородного! Пусть не часы, но даже минуты и мгновения, проведенные в обществе юных драконьих владык, наполняют мое сердце радостью!.

.

Названный не принадлежащим ему титулом Рожъэ скрипнул зубами.

— Вот же… старый пень, — прошептал он.

Рожъэ не терпел пространных речей, а аристократов — особенно. Он истово верил в равенство, отрицал высокородность и драконность крови и, будь его воля, камня на камне не оставил бы от всех помпезных особняков с их вечнозелеными лужайками, статуями, фонтанами, слугами и напыщенными индюками-хозяевами.