Дело о золотой маске

— Не одному же тебе, Ит, выбирать за других. Эта погань наворотила дел, пусть теперь поможет поправить.

Тем временем камни начали едва заметно светиться. Чем-то сияние напоминало то, какое охраняло спящего в тонком мире Рожъэ. У Киршиц выцвели волосы, иссохли руки. Итен невольно шагнул вперед, не представляя, как остановит происходящее. Только ощутив боль от впившихся в руку ногтей, сообразил, что Ирвина вцепилась ему в руку.

— Стой, где стоишь, — прошипела она.

— Я не палач.

— Никто здесь не возлагает на себя эту роль.

Просто она решила сделать хоть что-то стоящее за всю свою никчемную жизнь. Думаешь, почему каждая, заключившая сделку дура умирала в муках, стоило снять маску, а этой было все равно?

— Ее готовили для другого…

— Процессы одни и те же, методы тоже, Итен. Она — не просто проводница воли тех, кто идет сюда, она хранительница маски в нашем мире!

— Что?..

— Не задумывался, почему мы никак не могли ощутить очень сильный артефакт? Ладно бы маска возвращалась к хозяйке, но в нашем родном Гранвиле! Я давно размышляла об этом, однако, признаться, не думала, будто некто мог пойти на такую подлость.

— О чем ты?

— Она — не обманутая жертва, не дура, не сообщница, которую использовали вслепую. Она прекрасно осознавала, что, как и зачем делала. Она прятала маску от нас. Но она же и использовала ее, вредя тем, кого считала удачливее, умнее, красивее себя. То, что ты видишь — лишь расплата за зависть. Она отнимала по чуть у многих, сейчас отдает.

— От нее так ничего скоро не останется, — заметил Лидар.

— Можешь представить, сколько зла она причинила.

Сияние стало невыносимым. Итен прикрыл глаза рукой, не решаясь отвернуться. Хватка Ирвины стала сильнее, а потом на миг наступила абсолютная темнота. Исчез Гранвиль и океан, небо, звуки, сам воздух. Остались только прикосновения и чувство общности со всеми, кто находился рядом. Итен воспринимал их огнями разноцветного пламени. Синим спокойным светом тлели маги поддержки, лекари переливались всеми оттенками зеленого.

Благородным пурпуром сияла Ирвина. Слегка уступал ей по яркости Лидар, то вспыхивая оранжевым, то уходя в сиреневый оттенок. Дракаретт ритмично пульсировал, не отдавая предпочтения никакому цвету: серебро, медь, золото, изумруд, сапфир, рубин, все повторить, синий кобальт… А вот какое сияние исходило от него самого Итен понять не сумел.

Мир вернулся столь внезапно, как и исчез. Охнул маг поддержки, одному из лекарей стало плохо.