Дело о золотой маске

Учиться ей стоило лучше, прежде чем интриговать, а так только подтвердила собственную вину и навесила на себя не только смерть трех родичей, но и покушение на сотрудника ООМП, находящегося при исполнении. Еще и Лидара разозлила настолько, что покушение он списывать не стал, а потребовал наказать мерзавку по всей строгости закона.

— Жажда возвратиться на родину обуяла старую каргу чуть ли не сразу, как ее выперли, — начал рассказывать тот. — И она много чего умела еще до встречи с тонкомирным «другом».

— Положим, мы и без дочурки Киршица знали об этом, — заметил Итен, не успев прикусить язык.

Знать-то он знал. О многом. Но уже не мог припомнить, говорил ли о том с Лидаром или с Дракареттом.

«Пить нужно меньше, а слушать лучше, — мрачно подумал он. — И молчать. В конце концов, если Лидар подтвердит то, что знаю или предполагаю, хуже не будет».

— Я подвожу к тому, что данная интрига возникла значительно раньше появления тонкомирца, а после заключения договора была припасена на всякий случай, — продолжал Лидар.

— При этом она как бы развивалась сама собой.

— Хочешь сказать, карга своему приятелю не доверяет?

Лидар взял с блюда и повертел в руках баранку, помазанную сверху сладкой глазурью и обильно усыпанную фруктовой пудрой.

— Хорошо бы. Но вряд ли тогда она известила бы тонкомирца о Киршицах, — сказал он, — а тот, в свою очередь, подогнал того монстра.

— А не мог ли тот действовать исподтишка… — начал Итен, но, не договорив, махнул рукой. Да, было бы удобно, если бы у врагов начался разлад. Вот только не стоит надеяться на него.

— Какое место отводилось девчонке в плане изначально?

— Она должна была стать той, кто выпустит каргу в мир.

Итен присвистнул.

— Самоубиться на набережной, что ли?

— Дослушай и поймешь, — нараспев, с интонацией «доброго сказочника» произнес Лидар. — Итак, к одной юной и очень амбициозной лавочнице внезапно во сне приходит очень красивая и вся такая в бальных шмотках некогда казненная через зеркало дрянь с предложением, от которого очень трудно отказаться, — он съел баранку, отпил коше, слизнул с губ сливки и продолжил: — А лавочница отказываться не пытается даже для виду, ведь «добрая фея» сулит златые горы и титул, а просит всего лишь как можно скорее уехать из Дарвейна (лавочница о том мечтает уже давно).

Уже после заключения сделки «фея» рассказывает, как получить титул, и лавочница снова в восторге: до скучной матери ей дела нет, а уж отца она сумеет уговорить жениться снова и на той, на кого укажет благодетельница.