Дело о золотой маске

Из зеркала смотрел… Итен не мог разглядеть ничего, кроме мглистого силуэта и алых угольков на месте глаз.

***

Оплеуха привела его в чувства.

— Ну ты… милый мой… — он, оказывается, сполз по стене и теперь валялся в коридоре. Ирвина сидела на нем и отвешивала одну пощечину за другой. Нитей на ней уже не было, как не присутствовало в коридоре ни боевых магов, ни спасенной девчонки. Дверь в бывшую зеркальную комнату отсутствовала. Комната поражала голыми стенами и отсутствием мебели. Пол усеивал невесть откуда взявшийся песок и мелкие камни… вернее, галька.

— Водами космического океана намыло.

— Что? — град ударов прекратился.

— Гальку, — пояснил Итен и прикрыл глаза.

Щеку снова обожгло. Несильно.

— Нашел место и время падать в обморок!

«Действительно, — Итен мысленно с ней согласился. — Да как я только посмел?»

— Ненужно меня больше бить, госпожа Блакарди, мне нехорошо и без этого, — столь длинную фразу, произнесенную совершенно спокойным, без малейших эмоций голосом, Итен выдал неожиданно и для самого себя.

Только этим он мог объяснить то, что Ирвина мгновенно перестала злиться (а жаль, от нее исходило приятное тепло с ароматом чего-то копченного, острого, тормошащего обоняние и не позволяющего отрешиться от всего сущего; кажется, он впитывал ее эмоции, вдыхая и через кожу), прикоснулась ладонью к его лбу, а затем к виску, прикрыла глаза, что-то проверяя.

— Так… — наконец, произнесла она. — Это ты, а не кто-то другой.

— Я, — подтвердил Итен.

— Уже неплохо. Где болит?

Итен прислушался к себе и ощутил лишь безграничную усталость. Не болела даже душа, хотя ей имелось от чего разрываться на части.

— Нигде.

Ирвина нахмурилась.

— Это-то и пугает. Дофину звонить?

— Не стоит.

Ирвина прикусила губу, фыркнула, покачала головой. Итен с легкостью поднял руку, пошевелил пальцами.

— Тело слушается. Моторика в порядке, — сказал он, щелкнул пальцами; подождав немного, вынужденно признал: — Вот магические усилия пока… тщетны.

— Еще бы! — Ирвина всплеснула руками. — Будь ты обыкновенным магом, под конвоем отправила бы в кошейню и заперла там с приказом не выпускать, пока не съешь весь их ассортимент, — пробормотала она, поднимаясь. — Ну… — окинув оценивающим взглядом, признала: — Весь вряд ли переваришь, но хотя бы половину.

Немного погодя, он последовал за ней.