Дело о золотой маске

В тонком мире мыслей не скрыть: что на уме, то и на языке в прямом смысле еще одной лидаровой фразы… или не его, мало ли чего подцепишь, блуждая по тропам тонкого мира, связывающего все иные-материальные.

— Именно твоя смерть или жизнь неважна моему оппоненту, а вот мне — да.

— Ах, ну надо же! — не скрывая сарказма, воскликнул Итен.

— Моему сопернику есть кому открыть путь в твой мир, — заметил абориген наставительно. — Я же рассчитываю на тебя.

— А ничего, что я полицейский, и за подобные выкрутасы меня не то что уволить, казнить мало? — поинтересовался Итен.

— Разве на пороге гибели Гранвиля подобное имеет хоть малейшее значение? — спросил абориген в тон ему. — Тем не менее, так или иначе, чего бы ты ни выбрал, поберегись. Прежде чем прорвать пузырь ничто и материализоваться, мой соперник попробует убрать с дороги тебя. Может, он пока и не в силах сделать это сам, но подтолкнуть кого-то другого, непременно сможет.

Глава 18

«О чем мы говорили?» — было первой осознанной мыслью.

Сам разговор Итен неплохо помнил, но понимание некоторых моментов ускользнуло тотчас, стоило проснуться.

В реальность его отправили также не церемонясь, как до того вытянули в тонкий мир: рывком. Потому, первые мгновения Итен судорожно собирал себя по кусочкам, путался в ощущениях и пытался понять, что изменилось за время его «отсутствия». Плохое предчувствие давило на виски, сердце билось о грудную клетку, желая вырваться наружу, но показывать свое состояние не следовало ни в коем случае: и чтобы не вызвать нежелательных вопросов, и чтобы не упасть в глазах лорда еще ниже, чем уже есть.

Антиподы и поды, кластеры, сознания, души, Вселенная и отдельные миры — они воспринимались понятными там, за гранью реальности, но не сейчас. Сказать, будто его ошеломило новыми знаниями — не сказать ничего. И вид, наверняка, стал ошарашенный донельзя, чего просто не мог не заметить Дракаретт.

Когда Итен открыл глаза, карета уже стояла возле широкой лестницы, уводящей наверх: ко входу в особняк.

Само здание пока скрывалось из виду, отсюда удавалось лишь оценить увитые крупными цветами арки, сделанные из пестрого камня ступени. На каждой третьей стояли то вазоны с растениями причудливого вида (с крупными треугольными разноцветными листьями), то статуи диковинных существ, будто слепленных из отдельных частей привычных животных. Впрочем, отчего же «будто»? Ближайшее существо Итен мог определить, как смешение ящерицы, льва и бабочки.