Дело о золотой маске

Первой в самоходку забралась неведома зверушка. Секретница перебросилась с Ирвиной парой фраз, которые немедленно унес ветер, не позволив расслышать голоса, и тоже скрылась за дверцей. Итен расстроенно вздохнул: красавица все это время так и проторчала у самоходки. Рухнувший без чувств полицейский не вызвал у нее ни только сочувствия, но даже любопытства. Ирвина устроилась на ближайшем к водителю сидении. Итен проводил ее взглядом, а затем и машину, пока та не повернула на перекрестке.

— К императорскому дворцу направились.

— А? — переспросил Итен, не разобравший сказанного за ворохом неясных предчувствий, накинувшихся на него словно снова поваливший снег.

Лидар протянул руку, и он с кряхтением поднялся. Пошатнулся, едва не упав.

— Нужно уточнить, какая такая-сякая тварь приманивает болотников, — сказал Лидар, возвращаясь к прерванной теме. — И, сдается мне, допросить дарвейнца нам никто не позволит.

***

— Вы понимаете, что я обязан сейчас же известить соответствующие службы, лорд Дракаретт? — Итен стоял и, не мигая, глядел перед собой: на картину, несомненно вышедшую из-под пера мастера.

И мага к тому же. Опаснейшего мага, способного создавать иллюзии.

Полотно пред ним на первый взгляд казалось обыкновенным пейзажем: серовато-зеленые волны катились на желтоватый песок, сверху тяжеловатые свинцово-белесые тучи стремились укрыть бледно-голубое небо. Дюны. Если приглядеться, можно рассмотреть каждый мелкий камушек, зарывшийся в песок, вот только делать этого нельзя.

Наверное, время на картине затормозило где-то в середине весны: ветвистые кусты только начали зеленеть. Вдалеке на холме угадывались очертания замка, древнего, как сама история.

Податься вперед, всмотреться в постепенно обретавшие четкость и объем штрихи, тянуло неимоверно. Итен сопротивляться мог, а вот незадачливый воришка, который посмел бы пролезть в особняк, даже мельком глянув на пейзаж, уже не сумел бы вырваться: его сознание переселилось бы в изображенную реальность, а тело упало бы на пол бездыханным.

Слугам осталось бы лишь вышвырнуть его, сдать сотрудникам правопорядка или закопать где-нибудь в саду.

Впрочем, в особняке лорда встречались вещи, не утруждавшие обитателей. Диван, стоявший в голубой гостиной (не иначе, делал тот же мастер, что и фигурировавший по делу об ограблении), мог сожрать незваного гостя в буквальном смысле: засосав внутрь себя и переварив.