Дело о золотой маске

— Оставь меня в покое!

Каргу откинуло назад, но она немедленно сгрупировалась, кинулась к Итену и уперлась в прозрачную стену. Она заскребла по ней синими загнутыми когтями, больше уместными для птицы, чем человека, тоненько подвывая. Быть может, власть истинного имени и являлась всего лишь суеверием, но карга верила в него, а значит не в реальном мире, но в сновидении Итен мог себя защитить.

— Трус, дрянь… ты мог встать за моим троном, жалкий кусок человечьего мяса, плебей!

Оскорбления сыпались на него, словно снег в стороне вечного льда.

— В тени трона? — поинтересовался Итен. — Зачем бы мне это?

Шипение резануло по ушам. Нечто двигалось у карги под кожей. Оно свивалось и расплеталось. Оно просвечивало грязно-желтым, бурым и темно-синим. Итена замутило, пусть он и прекрасно знал, что спал и, соответственно, тошнить его не могло.

— Зачем тебе я? — выдохнул он и зажал рот ладонью. Невидимая стена оберегала его от когтей и пасти, полной отросших игловидных зубов, но не от смрада.

— Ты мог бы облегчить мой приход в мир! — более низким шипящим голосом, от которого по спине потек пот, произнесла… кто?.

— Только это вряд ли, — пробормотал Итен.

— Значит, не ты, — пасть разошлась уродливой щелью, которую никогда не вышло бы назвать улыбкой.

У Итена голова пошла кругом. Конечно, если он потеряет сознание в собственном сновидении, ничего ужасного не случится, он попросту провалится на другой, более глубокий, слой тонкого мира. Многие люди падают в него постоянно, когда не видят и не запоминают своих снов.

— С кем же ты заключила сделку? Кто жаждет войти в наш мир вместе с тобой? — прямо спросил Итен.

Маска засветилась болезненным зелено-желтым светом. Сначала неярко, затем нестерпимо. Ослепительно-белая вспышка ударила Итена по глазам. Он не увидел, но почувствовал, как пошла трещинами невидимая стена. Он не слышал, но фраза, обещающая ему все страдания, какие только возможны, засела в памяти.

Из маски выходили цветные нити. Наверняка, по каждой удалось бы проследить путь к жертвам. Те сами согласились на сделку, они добровольно отдали свои жизненные силы чудовищу, однако они же не исчезли бесследно. У всех есть посмертие, будь то величайший маг или самый последний простец. И как знать, не заперты ли души, не выжимают ли из них последнее здесь, в тонком мире бытия.