Глушь безымянная.

Несколько раз падал, теряя сознание от усталости, обезвоживания и голода, но чуть позже приходил в себя и снова плёлся наугад.

Примерно в полдень неизвестно какого по счёту дня вышел на небольшую заросшую черникой полянку, на которой, как ему показалось, паслось семейство медведей.

- Жрите, - произнёс Эдуард, приглашая косолапых отобедать своей плотью и тем закончить страдания.

Падая в ягоды, в очередной раз потерял сознание. Погружаясь в спасительную тьму, краем уха уловил слова произнесённые, по-видимому, одним из медведей, а точнее медведицей:

- Ни хрена себе, пьяный леший….

Несколько раз он приходил в себя на каком-то передвижном средстве, видимо подводе, вновь слышал голоса:

- Я ж тебе говорил, что не леший, а паренёк оттудава, - произнёс мужской голос.

- Интересно как он сюда вышел? – спрашивал женский. - Видать судьба у него в живых остаться.

- Судьба переменчива.

***

Окончательно Эдуард очнулся в крепком срубе, над ним стояла необыкновенной красоты девушка с голубыми глазами. Она держала в руке деревянную братицу с колодезной водой.

- Надо же, оклемался, - улыбнулась она, протягивая воду.

Эдуард жадно впился в чашу не заметив, как к нему подошёл бородатый мужик.

- А я подумал, что его к зольнику тащить пора, дрова для сожжения заготовил, - сказал мужик. – Как звать? – спросил он.

- Эдуард, - просипел тот.

- Что за имя такое, - удивился мужик, - романец что ли?

Девушка засмеялась, ушла куда-то, вернулась с чашей крепкого куриного бульона, который Эдик выпил одним махом.

- Приходи в себя, - мужик похлопал его по плечу, - совет решил тебя оставить, покамест.

Эдик снова вырубился. Приходил в человеческое состояние он около недели, пока полностью не восстановил силы, да крепко не встал на ноги у приютивших его отца с дочерью. У местных было правило, сам нашёл, сам паси, вот они и пасли.

Первое время помогал голубоглазой девушке по имени Светлана по хозяйству, носил воду, пропалывал огород, мыл посуду и т.д. Небольшое семейство на его вопросы практически не отвечало, да и вообще с ним старались особо не разговаривать.

С жителями таёжного поселения у Эдуарда не было вообще никаких отношений, его просто не замечали, разве что детвора иногда кидалась в него шишками с криками: «Романец догони!».

- Вот что Эдуард, - как-от сказал отец Светланы, которого звали Семён.