Страшная сказка

Он мой приятель, учился с нами сначала, а потом отец перевел его в столицу, общаемся в скайпе, да по мылу, он- то давно уже полноценно работает и учится, заодно, подкидывает мне подработки, я единственная из его приятелей, по его словам, кто шарит во всем не хуже чем он.

Плохо, конечно, что работы по специальности так мало, мне больше по душе заниматься программированием, чем выкручиваться на подиуме под горящими взглядами «хозяев жизни», но что уж тут. Я сама отказалась от помощи родителей, хотя они у меня люди состоятельные, правда, давно уже живут в Америке.

Они не теряют надежды перетащить меня к себе, особенно мама, она даже отказывалась уезжать вместе с отчимом, пока я не поговорила с ней откровенно.

Я хочу закончить свой универ, стать самостоятельной, а потом. потом, возможно, я перееду к ним, но сейчас я хочу свободы. У меня получилось донести это до мамы, а Игорь, мой отчим и так прекрасно понимает меня и всегда поддерживает. Мне, вообще, повезло с предками, они у меня замечательные, понимающие и любящие родители.

То, что Игорь не мой отец, я узнала совершенно случайно, уже, будучи подростком, но никаких обид и потрясений у меня это не вызвало. Игорь растил меня с рождения, мама вышла за него всего на третьем месяце беременности и меня он считает родной дочерью. А вот мой родной отец. уж не знаю, что там между ним и мамой случилось, но расстались они, когда никто из них еще и не догадывался о маминой беременности и отец уехал, куда- то настолько далеко, что мама не смогла с ним связаться, когда хотела, а потом.

Потом появился Игорь, который настоял на их скорой росписи и жестко решил, что я — его родная дочь и никаких больше левых мужиков в нашей жизни быть не может.

А узнала я совершенно случайно, подслушала разговор родителей, они, яростным шепотом обсуждали, стоит ли мне рассказывать о том, что где- то бродит мой биологический отец. И мама страшно переживала, что я могу случайно его встретить, он мне что- то наговорить и тогда больше не поверю им.

А Игорь, как всегда, спокойно убеждал маму, что сказать, конечно, стоит, но не сейчас, когда я подросток, которому свойственен максимализм и деление мира на черное и белое.

— Света, ну что ты так переживаешь, конечно, расскажем, обязательно, но позже. Сейчас для девочки это может стать настоящим потрясением, а когда чуть повзрослеет, тогда ты все и расскажешь.