Штрихи к портрету кудесника

Потом обманутой супруге предстояло впечатать в воск обрезки ногтей и волос любимого человека, окунуть фигурку в воду с капелькой собственной крови, наречь при зажжённых свечах именем изменника, завернуть заготовку в тёмную натуральную ткань — и, выждав сутки, завязать на восковых гениталиях свой волосок со словами: «Со мною стой, а с чужой лежмя лежи!»

Что касается куколок женского пола, то, как с ними поступать в таких случаях, Портнягин не представлял, но надеялся услышать об этом послезавтра, когда Ефрем будет с пояснениями вручать молодому рогоносцу восковое изделие номер два.

А пока он трудился праксителем (почему-то Глеб был уверен, что это не имя, а профессия), старый колдун неспешно разбирался с очередным клиентом.

— И как же это она тебя, Митрич, погубила? — без особого интереса выспрашивал он.

— Известно, как, — с тоской отвечал крысоподобный Митрич. — Разорила вчистую, вот-вот квартиру отберёт…

— Стерва… — одобрительно заметил колдун.

— Не то слово! — округляя глаза, шёпотом подхватил клиент.

— Другую себе найти не пробовал?

Бедняга вздрогнул и, ощерившись по-суслячьи, оглянулся на распахнутую в прихожую дверь. Сильно, видать, был замордован совместной жизнью.

— Да вы что? — испуганно сказал он. — Тут же перед людьми опозорит! А то и посадит… Были уже случаи, были!

— А-а… — сообразил кудесник. — Так ты у неё, выходит, ещё и не первый?

Митрич уставился, заморгал.

— Н-ну… д-да… А как же! Конечно…

Колдун покряхтел, поскрёб ногтями впалый старческий висок, покосился на ученика.

— Чует моё сердце, Глебушка, — с прискорбием известил он, — лепить тебе третью куколку… — Снова повернулся к страдальцу. — Сам-то её любишь? Или одна только злоба осталась?

На крысиной мордочке отразилось отчаяние. Плечи просителя бессильно опали.

— В том-то и дело, что люблю, — со слезой признался он. — До сих пор. Несмотря ни на что… Я ж её, суку, защищал! Умереть был за неё готов! Да и сейчас тоже… Всю жизнь ей отдал!

— Даже так? — мрачнея, пробормотал Ефрем.

— Не знает уже, как меня ещё унизить, — взахлёб продолжал жаловаться Митрич.

— Стало быть, выгоду имеет, — вздохнул колдун.

— Да нет там никакой выгоды! — взвыл клиент. — Обирают они её, дурёху, обирают! А случись что-нибудь, не дай Бог, за грош ведь продадут! За медный грошик… Но даже не в этом дело! Всё бы простил! Равнодушие меня убивает, равнодушие её…

— Короче! — прервал колдун начинающуюся истерику.