Черна кость

Сползает вниз, и так и остается лежать, скорчившись, обхватив голову руками. Храмовый садится рядом, кончиками пальцев касается макушки. Его голос, такой же выцветший, как и он сам, звучит на грани слуха:

— И тогда ты опустилась на порог и осталась там. Точно так же лежала и плакала, пока снизу поднималась вода. А потом вода поднялась, захлестнула и унесла тебя прочь, — он подхватывает девушку под руки, помогает подняться и дойти до постели. Она покорно ложится, подтягивает ноги к животу, позволяет себя укрыть. Лежит и смотрит в стену.

Безучастно. Как в самом начале. И вдруг произносит, медленно, обреченно:

— Вы мне не поможете. Если бы вы хотели мне помочь, то сказали бы, что я сошла с ума. И все придумала.

— Простите, — лехтев снова устраивается в ногах постели, как в самом начале, — но то, что произошло, к сожалению произошло. С вами. Тот человек, что нас вызвал, сказал, вы выпали ему под ноги. Вас вынесло потоком воды из двери, бывшей закрытой с момента постройки дома. Последних лет пятнадцать, не меньше.

Это недалеко от центральной набережной и в том дворе сейчас лужа вместо газона. Сожалею, не в моих силах сделать так, чтобы этого не было. Но я могу сделать так, чтобы воспоминания больше вас не тревожили. Если вы примете от меня такую помощь.

Беззвучно, одними губами она выговаривает: «Да».

Фай оставляет зажженным ночной светильник, медлит, но вскоре выходит. Сначала ждет кого-то, видимо из своих, но вскоре просто окликает идущую по коридору женщину.

— Айе, Радана, ты? Там девочка, да та самая, которую сегодня привезли.

Раданка, зажги пару свечек, я знаю, у тебя есть и посиди с ней, а?

— Но...

— Тсссс, — храмовый подчеркнуто подносит палец к губам, отступает на шаг, в тень, — знаю, я фигляр и шарлатан, ты это уже говорила. Посиди с ней, пожалуйста. Под мою ответственность.

Женщина хихикает в кулак и уходит, думая про себя, что лехтев у двери, серьезный и сосредоточенный, похож на стражника из книги сказок. Когда она возвращается, лехтев так и стоит. Будто в почетном карауле.

Одна из ламп над головой моргает и гаснет. Его тень пересекает пятно света за дверью, дотягивается до кровати макушкой. Почти.

Теперь в палате на подоконнике горит толстая розовая свеча с золотыми блестками. Радана подбирает забытую храмовым книгу, успевает удивиться названию. «Зачем тебе „Страшные сказки народов мира“, Льерно?» — хочет спросить, и непременно сейчас. Но фай в коридоре уже нет. Ушел. Укрытая одеялом, девушка спит спокойно, без снов.