It was so / Это было так

Из тех, что демонстрируют новые платья, ходят, вызывающе покачивая бедрами, и загадочно или насмешливо улыбаются в объективы фотоаппаратов. Но самое удивительное, что Джеки не любила вспоминать об этом и когда я однажды основательно пристал к ней, то услышал:

– Знаешь, приятно, когда тебя считают красивой и восхищаются тобой. Но когда на тебя пялятся, раскрыв рот, да еще обмениваются замечаниями... это не для меня.

Мы проводили много времени вместе, но не тяготились обществом друг друга; могли спокойно заниматься каждый своими делами, но всегда с радостью приходили на помощь, если в этом была необходимость.

Учеба, учеба, учеба. Как она надоела... Полгруппы было в шоке – три курсовых за семестр! Кошмар! Всю жизнь было два и не больше. А тут три! Даже мы с Натали собрались в деканат, брать академический отпуск по состоянию здоровья – подлечить нервы.

Медленно-медленно, поскрипывая, апрель подходил к концу.

Ирки не было дома. «Ушла к подружке на старую квартиру». «Хорошо, я зайду попозже» – сказал я и пошел гулять.

Она стояла на автобусной остановке. Я подошел сзади и тронул ее за плечо. Она обернулась.

– Фух, как ты меня напугал!

– Привет. Ты не очень устала? А то пойдем пешком?

– Пойдем.

Мы не спеша шли по тихим старым улочкам. Ирка улыбалась, что-то рассказывая, и на душе у меня было непривычно легко.

А потом было четвертое мая. Четыре-пять, как мы считали с Иркой, когда каждая цифра несет какой-то смысл, понятный только для нас двоих.

Я подарил Ирке серебряное колечко. Красивое, льдисто искрящееся на свету. Я хотел, чтобы оно было как «кольцо невесты», его дарят в честь помолвки. Но Ирка поняла это совсем по-другому, а я почему-то не захотел ей сказать.

Эта неделя – институт не работал целых шесть дней – была как оазис в пустыне. Только тогда я понял, как устал от этого состояния ожидания войны. Мне снова начало казаться, что мы с Ириной понимаем друг друга.

Но времени на переживания по этому поводу у меня не осталось, потому что события стали развиваться с бешеной быстротой.

18

Я проснулся от того, что захотел есть. На часах маленькая стрелка пыталась догнать большую, что ей и удалось на цифре два. Тишь да гладь, никого не видать. Только отважный Чингачгук отправился охотиться на холодильник.