Повелители стихий: новая угроза

Только после полуночи Хранители и Грего вернулись в столовую и сообщили о том, что попробуют привести задуманное в жизнь. Дэш от этого известия жутко заволновался, как будто ему предстояло прямо сейчас выйти к телевизионным камерам. План вдруг показался ему до абсолютности непродуманным, состоящим из сплошных минусов. Он нашёл с десяток причин, почему идея Дарумы не должна воплотиться, но оставил каждую из них при себе. Тем более что даже Грего заметно смягчился. Он рассуждал, сколько времени может занять поиск надёжного человека от мира журналистики, набрасывал варианты возможных контактов, а также выразил уверенность, что имея на руках схему дальнейших действий, промедления сродни преступлению, а посему в путь им с Данаидой следовало отправиться на следующий же день.

Дэш не мог поверить в реальность происходящего. Он до последнего ждал, что Дарума откажется от затеи. Вспомнит о так любимых и почитаемых ею правилах, и предложит что-то другое. Что-то не предполагающее необходимость во всеуслышание заявлять о способностях.

В сложившихся обстоятельствах Дэш на сон не рассчитывал, и уж тем более на «добрый». Он провёл треть ночи за поиском альтернативных способов решения проблемы - ничего лучше, чем штурмовать лабораторию IRCWA своими силами, ему придумать не удалось. Ещё треть прошла в попытках предугадать реакцию людей, которым откроются совершенно фантастические факты.

Оставшееся до утра время Дэш потратил на то, чтобы написать письмо. Для неё. В его сердце теплилась вера, что их история ещё не окончена. Он надеялся, что если расскажет ей о том, что с ним случилось, она всё поймёт. И Дэш писал. Он перевёл с полсотни листов бумаги на попытки объясниться, но все они выглядели до смешного абсурдно, и тогда он решил отложить объяснения для личной встречи.

Прости за то, что не смог объяснить тебе всё лично. - Написал Дэш. – Скоро ты кое-что обо мне узнаешь - прошу, не пугайся. Я – всё ещё я. Надеюсь, у меня будет шанс это доказать.

Дэш сложил из письма конверт, на чистой стороне чиркнул: «для Лиз». Затем он снял с шеи деревянную подвеску в виде сокола, и вложил его в бумажный кармашек.