Повелители стихий: новая угроза

- Думаете, вам сойдёт это с рук?! – заорал Денис, уставившись в потолок. – Кем вы себя возомнили?! Клянусь, я вас достану! Вы ответите! За всё ответите!

Денис сыпал проклятиями и угрозами, ожидая, что его вот-вот вырубят, но над ним словно издевались – ничего не предпринимая, позволяли распаляться всё больше. И Денис кричал в пустоту до изнеможения. Он не знал, сколько это продолжалось, не отдавал себе отчёта и в том, что успел наговорить, но голос его вскоре надломился, сорвался на хрипоту, а исчерпавшийся словарный запас заставил замолчать.

Денис метнулся в душевую.

Он подошёл к раковине, включил воду, подставил дрожащие ладони под ледяную струю и несколько раз умылся – горячая кровь хлынула к лицу, организм отозвался кратким всплеском энергии и резким головокружением, а затем совершенно внезапно череп резанула взрывная боль – Денис охнул, повалился на раковину, и осел на пол.

Он пробудился от неестественно яркого света, бившего в лицо. Ощущая под собой твёрдую поверхность, Денису казалось при этом, что он дрейфовал, погруженный в белое марево. В голове царил озадачивающий беспорядок, мысли разбрелись и перепутались, как стадо овец. Приходилось отлавливать их по одной – последовательно и терпеливо. Сначала, глядя по сторонам и узнавая белые стены, Денис сообразил, где находится, следом боль в мышцах заставила вспомнить, что произошло, после чего разбредшиеся мысли потекли в сознание сами по себе: Веккер угрожал; он упомянул отца; он сказал и про Даруму.

Денис с титаническим усилием принял сидячее положение – пространство вокруг накренилось, с боков напирала темнота. Денис упёрся обеими руками в пол. Казалось, он держал на плечах бетонную плиту – чувствовать себя таким слабым ему ещё не приходилось, слабым во всех отношениях.

«Сгниёшь здесь - никто и имени твоего не вспомнит» - прозвучал голос доктора в голове.

И ведь он прав. Так и будет. Денис не знал, что он может предпринять. Ведь он уповал на Даруму, на её план, но если она тоже попала в руки людей IRCWA, то эти чаяния теперь напрасны. А его тихий бунт – мероприятие заведомо проигрышное. Чтобы Денис ни делал, в этом противостоянии ему не победить. Пора признать: его жизнь действительно ему не принадлежала.