Как хорошо быть генералом

— Переступил с ноги на ногу, поднял голову, посмотрел Верховной в глаза и медленно, чуть ли не по слогам, заявил: — Я. Отказываюсь. Снимать. Печать. Я отказываюсь узнавать свой уровень. Официально. Для записи.

Шар на на мгновение покраснел, фиксируя сказанное, и окрасился в неприятный грязно-зелёный цвет. Кот, дремавший у Верховной на коленях, фыркнул, перемахнул через стол и и встал перед Кириллом в угрожающую позу, пытаясь поймать его взгляд. Кирилл отступил на шаг и, на всякий случай, приготовил ногу: если что, так вмажет без всякого ведовства.

— Отказ зафиксирован. Ты имеешь право пересмотреть свой решение. Я обязана предоставить тебе десять минут для обдумывания. Время пошло. Запись остановлена на десять минут. — Погрозила коту, продолжающему хрипло шипеть, оскалив впечатляющие клыки: — Успокойся, а то сейчас будет больно и обидно. Люди́ны — они резкие бывают.

Шар погас. Кирилл упрямо повторил:

— Я отказываюсь. Мне не нужно никакого времени.

Верховная усмехнулась:

— Я имею право делать что угодно. И жду твоих объяснений.

— Никто не имеет...

— Ты плохо учил государственное право.

Кирилл обиделся:

— У меня — отлично.

— Придётся проверить ваших учителей. Каково исключительное право Верховной, а заодно Высших и Генералов? Молчишь?

Кирилл почесал затылок, и, запинаясь, с отвращением пробормотал:

— Принимать любые решения для блага граждан и их безопасности.

— Вот я и приняла: ты обязан объяснить свой отказ. Без записи. Это ради твоей девушки? Глупо.

— Лара здесь не при чём. Это моё решение.

— У решения есть какие-то причины?

Кирилл молча отвернулся к двери. Верховная сухо напомнила:

— Я ведь и заставить могу. — С каждым словом ей голос становился глубже, наполнялся вибрирующими обертонами. — С твоим-то обострённым слухом... Кто тебе такой сделал? Чёрные лекари?

Пошатнувшись, Кирилл прижал ладони к ушам, потряс головой, поморгал и глухо ответил:

— Пещеры.

Верховная тяжело вздохнула:

— Уральцы, Дивья пещера? Сколько раз обряд проходил?

— Десять. С шести лет. Не Дивья, Белогорье.

— Охохонюшки. — Верховная выбралась из кресла, обошла стол, взяла за руку покорно стоящего Кирилла, усадила его на стул и заговорила нормальным голосом, настойчиво и ласково: — Садись, всё уже прошло. И расскажи, как ты дошёл до жизни такой.