Незваный гость

Павлу хотелось заорать, заплакать, избить кого-нибудь до полусмерти… или пусть даже его самого отмутузят, но требовалось хоть что-то, чтобы сбросить давление, грозящее разнести черепную коробку.

И он взорвался. На несчастную машину обрушился град ударов и пинков. Павел кричал, ругаясь последними словами, проклиная все на свете и призывая всевозможные кары на головы всех сопричастных. Он остановился, только когда по крышке багажника начали разлетаться брызги крови с разбитых костяшек пальцев.

Задыхаясь и еле волоча ноги, словно разом постарев лет на двадцать, Павел доковылял до водительской двери и бесформенным мешком плюхнулся на сиденье.

Часы на приборной панели сообщали, что до отведенного ему срока осталось всего полчаса, и следовало поспешить, если он не хотел усугубить положение еще больше.

Так медленно и осторожно Павел не ездил еще никогда. Разве что на первых занятиях в автошколе. И дело было не в том, что он опасался вляпаться в аварию, которая сейчас оказалась бы крайне некстати. Он был настолько на взводе, что один-единственный сигнал или неудачное перестроение могли привести к тому, что обидчик непременно схлопотал бы пулю.

Терять-то уже нечего. Его вцепившиеся в руль руки уже сводило от напряжения, но Павел просто не мог заставить себя ехать быстрее.

По названному ему адресу он прибыл, когда в запасе у него оставались жалкие пять минут, но он отдал бы все, чтобы растянуть их в года. Всю дорогу он крутил в голове предстоящую сцену встречи, но так и не придумал, что сказать. Как и что он ответит дочери на ее вопрос о судьбе Андрея? Вряд ли ее смогут убедить сухие логические выкладки насчет спасения ее собственной жизни.

Мало кто в здравом уме согласится уплатить за это столь высокую цену.

Время, однако, поджимало, а потому Павел вышел из машины и зашагал по аллее к зданию школы, где ему была назначена встреча. Следуя полученным инструкциям, он обошел здание и вышел к пристройке, где размещался спортзал. Поскольку пора летних каникул вступила в свои права, школьный двор и футбольное поле на заднем дворе пустовали, и весь путь он проделал в тоскливом и тревожном одиночестве.

Старую деревянную дверь, покрытую неисчислимым количеством слоев краски, он открывал с таким чувством, будто дергал за веревку, что роняет сверкающий нож гильотины.

-Папа!!! – крик Марины звонким эхом заметался меж стен пустого зала.

Она рефлекторно попыталась вскочить с длинной лавки, но смогла лишь слегка подпрыгнуть на месте, поскольку была к ней крепко привязана.