Скандал в Дуате

Вскоре из гостиной донесся его голос: 

− Что за игрушки ты накупила? На столеразложены, мешают ужинать. 

− Это сувениры из Египта! − крикнула я. − Сейчас распаковала. Не трогай. Потом я их куда-нибудь определю. Отодвинь в сторону. И жуй свои бутерброды. На столе полно места, на пять подносов хватит. 

В гостиной заработал телевизор, как раз начинались новости. Я успокоилась: в ближайшие полчаса контакты с мужем мне не грозили. Можно спокойно позаниматься собой. Но скоро я вновь услышала раздраженный голос главы нашего вроде семейства: 

− Полина, убери от меня эту ослиную голову! При этом осле кусок в горло не лезет.

− Не смей называть его ослом! Это не ослиная голова, а собачья! Это Анубис. У него голова собаки. Это собака, только с очень большими ушами. 

− Мне все равно − собака это или еще кто. Убери. Он на меня пялится.

Что за беспомощность! Кровь все не останавливалась, хотя я вылила на ранки полфлакона перекиси водорода. Я взорвалась: 

− Он же на тебя смотрит, а не на меня! Вот ты его и убирай куда-нибудь.

− А куда? − донеслось из гостиной, уже тише. 

Когда Асик получал отпор, он сразу сдавал позиции. Главное все сделать вовремя. 

− Куда хочешь! − огрызнулась я, чтобы закрыть тему. − Мне все равно. 

Когда новости закончились, мы с Асиком поменялись местами: он притопал на кухню мыть за собой посуду, а я вернулась в гостиную, чтобы выпить чашку чая за просмотром сериала. 

Асик действительно куда-то спрятал Анубиса.

Ладно, найду Анубиса позднее, решила я. Вот начну пыль в шкафах протирать − и лет через десять сразу найду. 

Удивительно: в Египте мне больше нравился Анубис, а дома − серебряный браслет. Теперь он показался мне очень теплой вещью. Пусть ничего выдающегося в нем нет, но браслет хорош. Увесистая цепочка весьма заковыристого плетения и подвеска в виде анкха. В верхней части ключа жизни была вырезана птица, по бокам − лотосы, а в нижней − перо.

Некоторое время я любовалась браслетом, и не заметила, как заснула. Наверное, подействовали чай с мятой или вялый сериал про полицию, который на семидесятом эпизоде совершенно выдохся.