"Чужая сила"

Ну что-то такое исконное, нутряное. Впервые-то впервые, а ощущения были привычные до невозможности, будто я подобным ежедневно занимаюсь. Скорее всего – память предков.

– Вода! – Маринка уцепилась за дужку ведра и вытащила его на край колодца. – Холодненькая! Господи, никогда не думала, что такие простые радости Земли могут довести меня почти до экстаза!

Она зачерпнула ладонями воду и плеснула ее себе в лицо.

– Мелкими глотками пей, – посоветовал я ей. – По такой жаре от холодной воды бронхит словить можно как нечего делать.

 – Знаю, – ответила Свиридова и опустила лицо в ведро.

– Зря ты так, девушка, – сурово сказал кто-то у меня за спиной. – Зачем же из общего ведра пить?

Я обернулся и обнаружил за своей спиной невысокую старушку, которая смотрела на нас, сурово сдвинув брови.

Откуда взялась? Ведь не было ее только что здесь?

– Так другого-то нет, – развел руками я. – Добрый день.

– Добрый, – старушка перевела взгляд с Маринки на меня. – Так взял бы и слил ей на руки воду-то. Чего проще?

– Я не заразная, – сообщила старушке абсолютно счастливая Маринка.

– Так не в заразе дело, – погрозила ей пальцем старушка. – Хотя вы же городские, покона не знаете. Что с вас возьмешь?

«Покона»? До боли знакомое слово.

– Прощения просим, – я изобразил на лице нечто вроде раскаяния.

– Туристы? – деловито осведомилась местная жительница. – Сразу говорю – икон нет, самогона тоже нет. И покупать никто ничего у вас не будет.

– Да мы ничего и не продаем, – опешил я от ее напора.

– Тогда что тут забыли? – с прищуром, который был бы к лицу любому матерому фсбшнику, поинтересовалась бабка.

Мне отчего-то очень не хотелось говорить ей правду, и я чуть промедлил с ответом, выдумывая версию поправдоподобней.

И этой паузой воспользовалась моя спутница.

– У Сашки тут дядька жил, – простодушно выложила она. – Теперь он помер, а дом вот ему оставил.

– Дядька? – в голосе старушки что-то неуловимо изменилось.

– Он, – поняв, что план сорвался, я немного опечалился. – Захар Петрович.

– Не знала я, что у него родня была, – старушка скрестила руки на груди. – И не видала никогда, чтобы к нему кто-то приезжал.

– Он вообще необщительным был, – я развел руками, как бы говоря: «Что теперь поделаешь». – Бирюком.

Откуда взялось слово «бирюком», я даже и не знаю. Тоже, как видно, из подсознания вылезло. Надо думать – обстановка нашептала.