"Чужая сила"

В результате я плюнул на все, наелся от пупа, завесил все зеркала в квартире тряпками, посмеявшись над собой, положил на прикроватную тумбочку охотничий нож, что мне в прошлом году на днюху подарили, и лег спать. 

Вот только и этой ночью мне выспаться была не судьба.

Разбудил меня Родька. Он тер мои щеки своими мохнатыми лапами и бормотал:

– Хозяин! Хозяин!

– Чего? – сонно отмахнулся я от него. – Дай покоя!

– Хозяин! – жалобно бормотал мой помощник, не оставляя своих попыток меня разбудить. – Хозяин!

– Ну, хозяин, – открыл я глаза наконец.

– Да нет, – всхлипнул Родька. – Хозяин!

 И он вытянул лапку, показывая ей в угол комнаты, где у меня стояло кресло.

Я посмотрел туда, икнул и обреченно произнес:

– Твою-то мать!

Глава шестая

Мой ночной гость, устроившийся в кресле, поднял руку и погрозил мне пальцем. Как видно, не любил ругань. Ну оно и понятно – человек старой формации.

Хотя слово «человек» здесь являлось не очень верным. Больше к нему подходило словосочетание «бывший человек» или даже слово «призрак».

Ну да – призрак. И ведь что примечательно – я даже не очень-то его и испугался, хотя вроде и следовало это сделать. Как видно, психика, утомленная за последние дни новыми и яркими впечатлениями, уже попривыкла ко всему потустороннему и включила защитный механизм. 

А может, я просто устал и окончательно смирился с тем, что на белом свете есть домовые, ведьмы, тролли, сатиры, наяды и дриады. И вон – призраки ведьмаков.

В кресле сидел тот самый старик, который мне и подложил эту сверхъестественную свинью.

Он выглядел точно так же, как и три дня назад на Гоголевском бульваре, только теперь сквозь него шкаф было видно. 

А вообще – забавно. Мне всегда казалось, что призраки – они немного другие. Ну, более пугающие, что ли. Здесь же – просто голограмма, как в кино. Сидит, отбрасывает голубоватый свет, на меня смотрит. Правда – не моргает. 

Стоп. Три дня назад. Сегодня третий день, как он в лучший из миров отправился.

Вот так мы и сидели – я на кровати, он в кресле. В комнате царило солидное мужское молчание.

Ровно до той поры, пока мертвый со всего маха не хлопнул по подлокотнику кресла. Звука не воспоследовало, но я дернулся и на автомате спросил у него:

– Чего?

– Того, – немного сварливо ответил ведьмак. – Дубина ты стоеросовая! Пока ты со мной в беседу не вступишь, я так и буду молчать.