"Чужая сила"

– Вот это вот?

– Чайник кипяти! – не выдержал я. – Тебе же сказали!

– Верно тебе хозяин говорит, – поддержал меня Вавила Силыч, цапнув кусок желтой, как солнце, пиццы. – Я, Александр, это дело с чайком уважаю. Со сладким.

– Что творится на свете! – как бы себе под нос сказал Родька, но усугублять свое положение не стал.

Мы съели еще по нескольку кусков, в тишине, как и положено степенным людям. Разговор хорош, когда голод заморен, до того он ни к чему.

– Стало быть, достал книгу и нож? – первым нарушил тишину Вавила Силыч, к тому времени ополовинивший свою коробку.

– Причем нож сразу в дело пустил. Молодец.

– Видели уже его? – уточнил я.

– Нет, – покачал головой подъездный. – Почуял. Такой предмет да в своем доме не распознать – это кем надо быть? Да и не я один, между прочим.

– Что «не вы один»? – уточнил я.

– Учуял, – усмехнулся подъездный. – Тут кое-кто у твоих дверей надумал ошиваться, черный, с хвостом. Только этот кое-кто к ней подошел – и его как ветром сдуло. 

– Кошак! – даже перестал жевать я.

– Тот самый?

– Он, – подтвердил подъездный. – Проскочил как-то, пакость такая. Но все, можешь не беспокоиться, ни он, ни его хозяйка сюда больше не сунутся. Они себе не враги.

– Хоть что-то, – обрадовался я.

– А с этим делом поосторожней будь, – Вавила Силыч цапнул еще один кусок пиццы и с уважением посмотрел на фолиант, который я сдвинул на край стола, чтобы не дай бог не заляпать. Почему-то мне показалось, что книге это не понравится. Я знаю, что она неодушевленный предмет, но тем не менее.

– Те, кто эту книгу писал – они знали, о чем говорят. У них опыт был и память предков. У тебя ни того, ни другого. Сделать ты, может, что и сможешь, а вот в обратную сторону развернуть то, что сотворил – это вряд ли. Понимаешь, о чем я говорю?

– Вроде как, – я кивнул. – Да оно мне и не надо пока. Не дурак, понимаю, что сначала надо азы выучить.

– Понять, Александр, – покачал головой подъездный. – Не выучить. Понять. И принять. Тут одной памятью не обойдешься, тут кое-что посерьезней надо.

Эх, тебе бы наставника хорошего.

Я доел очередной кусок пиццы и вздохнул. 

Прав он. Во всем прав. Только от правоты его совсем уж тошно становится.

– Не печалься, – Вавила Силыч верно расценил мое состояние. – Перемелется – мука будет. 

Он посмотрел на Родьку, который притулился в углу, у батареи.

– Эй, мохнатый, – гаркнул он, подмигнув мне. – Еще раз говорю – попробуй. А то скоро мы все съедим, голодным спать пойдешь.