"Чужая сила"

Это наше капище. И вы теперь тоже наши. Ваша кровь, ваши души, ваша сила – все наше. Вы сюда пришли, вы тут и останетесь.

Она резко взметнула руки над головой, и я заметил, как блеснуло лезвие ножа, очень похожего на тот, что я видел тогда, в парке, у болотной ведьмы. Она держала его обеими руками и, казалось, ловила ими холодные отблески луны.

– Почему все думают, что мы с тобой трахаемся? – совершенно не к месту спросила у меня Маринка, глядя на меня расширенными от страха глазами. – И Севастьянов, и Рагозин, и Людка Ситникова, и даже вот эти?

Необычный сегодня день, по всем параметрам.

Столько открытий, что с ума сойти. Вот, впервые в жизни увидел еще и то, как Свиридова испугалась чего-то. Сколько ее знаю, она никогда ничего не боялась, от слова «совсем». Грешным делом, я даже иногда думал, что ее смелость граничит с ее же безрассудством. Более того – я был уверен, что одно является следствием другого.

– Без понятия, – пробормотал я, нашаривая рукой рукоять ведьмовского ножа.

Он висел у меня на поясе, в стареньких кожаных ножнах, которые я нашел в доме, пока мы пережидали грозу. Ну как нашел? На подоконнике они лежали.

– Не заставляйте нас за вами гоняться, – посоветовала нам безымянная ведьма. – Не надо. Все равно вам никуда не убежать. Идите сюда, подставьте нам горла, чтобы мы могли окропить этот камень вашей кровью – и вы умрете легко и безболезненно, обещаю.

– Да прямо – не убежать, – взвизгнула Маринка и рванула к деревьям.

Без толку. Они теперь стояли так плотно, что через них только разве мышь могла проскользнуть. Человеку через них было не протиснуться.

Это какой же надо обладать колдовской мощью, чтобы деревьям приказывать?

Ведьмы дружно засмеялись.

– Смолин, я не хочу умирать вот так, – подергала меня за рукав Маринка. Она словно захлебывалась словами. – Я не хочу, чтобы меня какие-то шизанутые ножами резали! Смолин!

Ведьмы снова расхохотались, им явно было приятно смотреть на истерику моей спутницы.

Они словно пили ее страх.

– Не шуми, – попросил ее я. – Еще поглядим, кто кого резать будет.

Врать не стану – мне было сильно не по себе, давило на психику происходящее. Но и умирать, как телок на бойне, я не собирался, это не в моих правилах. Тогда, в коридоре, у зеркала, я был не готов к тому, что увидел, это не слишком монтировалось с тем универсумом, в котором я прожил всю свою жизнь, с моими представлениями о нем.