Der Alchimist

Как тебе такой вариант?

– Мне тогда век удачи не видать, – Саша вышел из душа и принялся вытирать волосы. – Я ее чуть ли не насмерть задавил. А вдруг это всё дед Азя?

– Кто?

– Уборщик в коворкинге. Насылает проклятия на тех, кто ноги плохо вытирает.

Я вспомнила как будто невзначай разлитую чашку кофе, что заказал мне Игнат, выражение лица старого уборщика при виде беспорядка – и кисло улыбнулась.

– Тогда проклятой окажусь уже я.

– Не бойся, я тебя в беде не брошу.

– Знаю, – кладу ладони на широкие плечи – влажные, пахнущие гелем для душа "Морская свежесть", который стоит теперь в ванной рядом с моим "Ванильным наслаждением".

–Чего?

– Ты мой. На хинди.

– Ааа. А ты моя. Навечно.

Утром четырнадцатого дня все изменилось.

– Игнат покончил с собой, – отрывисто произнес Сашин голос по телефону. – Закончил книгу и выбросился из окна. Разбился так, что его даже опознали с трудом. Знаешь, как он назвал свой ироничный роман? "Белая кошка, рыжее ушко". Мне под колеса именно такая и попалась.

– Сейчас буду! – не дослушав, я бросилась к двери как есть – в домашней одежде и не накрашенная – поймала попутку и уверенно назвала адрес.

Своего рыжика я застала на пороге подъезда – в спортивном костюме и с чемоданом под мышкой.

– Сашка! – я бросилась к нему, но он отстранился.

– Девушка, вам чего?

– Как это чего? – я опешила. – Ты ж мне сам звонил, рассказал про кота, про Игната.

– Какой Игнат? – он нахмурился. – Вы что-то путаете, в этом подъезде еще три Саши живут, но Игнатов нет.

– Да не нужно мне трех! Что с тобой? Ты что, не узнаешь меня?

К подъезду подкатило такси, шофер услужливо распахнул дверь.

– Ты… ты уезжаешь? Как, куда? Зачем? – я отступила на шаг, споткнулась о кадку с цветами и едва не упала – Саша удержал. Бережно поставил на ноги, после чего спустился по ступеням и обернулся. Глаза его вспыхнули особым, неведомым мне прежде огнем, как будто некая тайна наконец раскрылась ему, коснулась его сердца и навсегда там поселилась, вытеснив все лишнее.

– Если вы от моих родителей, девушка, передайте, что я не передумал.

Дверь машины хлопнула, водитель дал по газам. Опомнилась я только тогда, когда перестала различать черно-желтый плавник Сашкиного такси в шумном потоке автомобильного океана.

Сочинения Руми – персидского знатока тайных мистерий зороастризма и ислама – я в оригинале не осилила, поэтому вспомнила перевод.

"Самое худшее одиночество – это остаться среди тех, кто не понимает тебя.