Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

***

Для изучения призрак умудрился добыть разбитую вдребезги губную гармошку. Современную, из жёлтой пластмассы, со следами крови на сколах.

Вещдок, согласно правилам, хранился в опечатанном пакете, однако острый маникюр и женская ловкость кицунэ позволили извлечь останки музыкального инструмента без порчи упаковки.

Гармошка торжественно легла на поднос, предоставленный всё той же Машей, ревниво оберегающей чистоту скатерти.

— Устроим мозговой штурм? — оптимистично предложил Швец, косясь на чайник и холодильник одновременно.

— Погоди. Мне понять надо эту хреновину, — Сергей, позабыв предложить угощение другу или, хотя бы, дежурный чай, уже приступил к анализу, поводя Печатью над подносом. — Аура мощная. Даже не аура, а... больше на включенную лампочку похоже. Внутри словно уголёк угнездился.

— Вижу. А чем это у вас так пахнет?

В кухне действительно носился аромат чего-то жареного, с лучком.

— Чебуреки готовила, — вскользь бросила домовая, взобравшись на табурет у окна и зачарованно глядя на изувеченную в драке вещицу. — В шкафу у холодильника возьми, если хочешь... Серёжа! Можно мне потрогать?

— Рискни.

Изучаемая гармошка не несла в себе ничего опасного — Иванов это чувствовал интуитивно. Напротив, казалась беззащитной, голой, словно стеснялась некрасивого внешнего вида и стыдилась обстоятельств знакомства.

Валяющиеся рядом осколки лишь усиливали придуманный разыгравшимся воображением эффект, превращая обычную дуделку для начинающих в красавицу, попавшую в страшную аварию и, причудами судьбы, сохранившую нетронутым лицо при полном увечии организма.

Дичайший диссонанс.

— Вкусно! — чавкая чебуреком, прервал трогательный момент чёрствый Швец, чем заработал резкий, недовольный Машин взгляд.

Глубоко вздохнув, домовая пальчиком прикоснулась к жёлтой пластмассе, замерла, слушая себя и свои ощущения.

— Тёплое.

Губная гармошка перекочевала с подноса на ладонь, удостоилась нежного поглаживания, прижалась к щёчке кицунэ.

Сергей обалдел. Машка, та самая, брезгливая Машка, поборница чистоты и гигиены, прижимает к своей ухоженной коже разломанную безделицу, напрочь позабыв о кровавых следах и едва не мурлыча от удовольствия.