Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

— Мужики после работы выпивают, о своём говорят, так он подойдёт, послушает, а опосля как брякнет чего — хоть стой, хоть падай!

Инспектору даже уточнить не дали, что же такого мог наболтать покойный Гашков, чтобы оставить о себе столь противоречивую память? С разъяснениями полезла первая бабка:

— К примеру, обсуждают по работе. А Генка-то молчать не может, хочет, чтобы его слушали! И начинает про книжку читаную. Или про то, какие нынче грибы уродились. Он, Генка, грибник знатный был... Никогда пустым из лесу не возвращался.

Короче, за каких-нибудь полчаса выяснилось, что Геннадий Гашков приехал в деревню после армии, прельстившись бесплатным жильём от колхоза. Откуда он родом — никто не помнил. Осев на новом месте, ныне покойный мужчина по-холостяцки обжился, на работе числился в передовиках, однако близкого знакомства ни с кем не свёл в силу странности характера и неумения поддержать беседу. С алкоголем дружил умеренно, по улицам пьяным не валялся.

Личная жизнь тоже оставляла желать лучшего. Перед Игнатовскими девушками он робел, разведёнок с детьми игнорировал сам.

Обидевшись на всех, Гашков устроился вахтовиком на Север, где и пропадал подолгу. Слухи утверждали, что он сошёлся с кем-то из городских барышень, но без конкретики.

В разрушительные девяностые несуразный вахтовик окончательно вернулся в свой дом, где впоследствии и умер.

— А дети у него имелись? Кто за могилкой присматривает? — поинтересовался инспектор, чем ввёл старушек в глубокий ступор.

Про наследников Гашкова никто из них не слышал и даже не подозревал об их существовании.

— Может, Зойка? — неуверенно предположила вторая пенсионерка. — Та, из Рахматово? Генка по ней крепко сох...

— Она же к старшенькой перебралась. В район, — отмахнулась первая. Тут только дочь её младшенькая осталась. С муженьком. А Зойка так, наезжает проведать.

— Так, может, она? — не сдавалась товарка.

— Может и она. Но сомневаюсь я... Расстались они плохо. Его Жижины потом и на порог не пускали.

— Или Людка? К ней он тоже клинья подбивал.

— Людка ж померла! — рассержено одёрнула первая. — Это Зойка ещё могла, а Людка — нет.

«Зоя Жижина» — отметил про себя Серёга, переспрашивая:

— Расстались, значит?

— Ой, шумно! — дела давно минувших дней сохранились в памяти старушек значительно лучше, объёмнее, чем нынешние скучные будни.