Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Убедил, — покладисто согласился призрачный инспектор, примериваясь к своему излюбленному приёму — мгновенной телепортации с последующей нейтрализацией противника. — Какие проблемы? Сказал уйти — уйдём. Прямо сейчас. Мой товарищ уже уходит. А я прослежу, чтобы ты ему в спину не шарахнул.

— Мобилы! — потребовал мужчина, почти без повышения голоса. — И куртки снимите. Посмотрим, что у вас в карманах.

— Без проблем.

Иванов, предполагая дальнейшее развитие событий, достал смартфон и демонстративно огляделся, куда бы его пристроить.

Выбор пал на пенёк в паре метров от того места, где он стоял. Поднял согнутые в локтях руки, медленно переместился подальше от напарника.

Мужик выстрелит — Антону без разницы, если успеет в призрачную ипостась перекинуться. А он успеет. Опыт есть, навыки тоже.

Зато его, Серёгу, может сдуру и зацепить, особенно если патроны с дробью.

— Шевелимся!

Руки у инспекторов опустились синхронно. Серёга укладывал звонилку на пенёк, напарник протянул ладонь к внутреннему карману пиджака.

Оружейный ствол следил за Антоном, как за более близким к лесорубам персонажем.

***

Трескучая очередь, почти слившаяся в единую, дробную трель, легла чётко между Швецом и «Главным». Никто и понять ничего не успел — настолько внезапными оказались знакомые любому служивому звуки пулемёта, сопровождающиеся подпрыгивающими комочками влажной земли.

Реальность вырванного пулями дёрна более чем убеждала: происходящее — не сон.

Мужики — кто сразу, кто с краткой заминкой, попадали на животы, отчаянно вспоминая армейские инструктажи из далёкой молодости.

Каждый искал укрытие за ближайшим пеньком, прикрывая голову и истово надеясь, что пронесёт. Их даже на сопроводительную ругань не хватило.

Серёга не отставал — рухнул, как подкошенный. Тотчас перекатился, попутно высчитывая, где неизвестный стрелок устроил огневую позицию. Стукнулся о какую-то деревяшку, распластался, прислушался...

Следующая очередь прошла где-то вверху. Высоко или прямо над головой — эту тонкость инспектор оставлял более дотошным и любознательным.

По внутренним ощущениям — пули летели совсем рядом.

— Н-на! — заполняя паузу между смертельными шквалами, взревело голосом Антона. — На! И тебе!..

«Жив! — промелькнуло на задворках инспекторского разума. — Отлично! Хана стрелку. Только бы ещё немного продержаться».

Дальнейшие слова призрака утонули в трескотне безотказной работы пулемётного механизма. Защёлкало, как по мишени, хрустнуло.