Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Просто каждая встреча стариков будоражила память, горько отзываясь ностальгией по прошлому, где он — молодой лейтенант, держит за руку ту, кто вскоре станет его женой.

Несколько раз призрак порывался забить на полученный от шефа приказ — и возвращался, наступив на горло эмоциям. Приказы положено выполнять.

Менял время появления в палате — но от того становилось только хуже. Воспоминания разыгрывались с удвоенным энтузиазмом.

Он несколько раз даже порывался показаться артефактору и по-мужски растолковать всю подоплёку интереса Евгении Вячеславовны, но после сдерживался, предпочитая не лезть не в своё дело.

От добровольных советчиков редко бывает настоящая польза. Чаще — один вред.

Да и не получилось бы общения без назидательных поучений. Одинокий, мятущийся тёзка раздражал Антона своей нерешительностью куда больше, чем его невнятное блеянье при виде навещающей женщины.

И, вместе с этим, Швец с неослабевающим интересом наблюдал за очередной серией любительского спектакля «Двое молчащих о главном», как он, думая, что создал едкую, отрезвляющую формулировку, обзывал встречи избитого пенсионера и продавщицы пирожков.

***

В день выписки Антон Андреевич попрощался с соседями по больничным койкам, поблагодарил врача и персонал. Собрал в пакет пожитки, подошёл к окну, всматриваясь в шагающих мимо.

Провёл рукой по карману, уныло отмечая пустоту.

Средства связи у него при себе не имелось — телефон куда-то пропал после избиения. Наверное, выпал — каратисты его не забирали. Установлено точно.

Нащупал ключи, проверил, не оставил ли чего.

Незримо присутствующий инспектор Департамента, устав ждать, пока его подопечный закончит копаться, переместился на улицу. Надоело ему это заведение.

Только достал сигареты — как вдруг заметил спешащую к зданию больницы Евгению Вячеславовну. Без тележки, принаряженную, осторожно обходящую лужи лакированными, не по погоде, туфельками.

— Ну твою же... — не успев чиркнуть зажигалкой, простонал Антон, испытывая необъяснимый позор за Антона Андреевича.

К нему женщина торопится, а этот тютя...

Костеря горе-кавалера последними словами, призрак юркнул за дерево и исчез, чтобы вскоре вернуться с букетом шикарнейших роз, приобретённых дальше по улице, в цветочном магазине.

Заплатил честно, нервно сглотнув от стоимости, однако ни капельки не сомневался в правильности поступка.

Обогнув по дуге всё ещё лавирующую между луж продавщицу пирожков, Швец влетел в холл, высматривая покидающего больницу пенсионера.