Чёрная бузина

Собеседник осклабился, показывая сколотые, пожелтелые зубы. Илья обогнул некромага и присел к Ирине. Заготовленные по дороге слова вылетели у него из головы при виде воспалённых глаз, дрожащих слезами.

- Илья…Кириллович, - выдохнула потрясённая Ирина.

Илья, словно они были не в осеннем лесу на сахсарском суде, а в конторе обсуждали занятный правовой казус за вечерним чаем, пристально, с ожиданием глядел ей прямо в душу. Она, окунувшись в его взгляд, как в тёмное безлунное небо, сжалась, здоровой рукой зашарила по карманам, нашла спрятанный от демонов крест и протянула ему.

Илья кивнул, забрал крест и приладил на цепочку к другим крестам, которые обступили товарища, как отец и брат – библейского блудного сына. Илья поднялся и встал между Ириной и злыми духами.

Наместник сахсарса переломился в поясе и уронил в шаге от себя три ягоды чёрной бузины. Советники, как по команде, зеркально повторили, с пальцев двух Советников к первым ягодам упало ещё по одной, двое воздержались.

Сахсарса неотрывно смотрели на Ирину. Она как заведённая монотонно читала «Отче наш», раз за разом повторяясь, теряя слова, - единственный звук и обволакивающей тишине. Илья шагнул к суду, поднял с земли две ягоды из пяти и проглотил. Спустя несколько минут его вывернуло кровью. В носу лопнули сосуды, на языке застыл металлический привкус.

Пошатываясь, Илья отступил. Некромаг молча поддержал его под локоть.

- Помогите, умоляю, - прерывающимся от рыданий голосом просила Ирина.

Некромаг отпустил Илью и извлёк из поясной сумки длинную, с булавочной головкой иглу.

Сахсарса прошелестели, трогаясь с места, и медленно расползлись в стороны, как исполинские слизни.

- Всего три года, не семь, ты крепись, Ириш, - успокаивающе сказал Илья, поворачиваясь к ней.

Ирина, ничего не понимая, искала ответы в лице Ильи, но оно застыло, как нарисованное. Она закричала, когда он перехватил её левую, здоровую руку и заломил за спину. Крик оборвался, едва некромаг точным движением вонзил иглу ей в шею.

Ирина ловила ртом воздух и хрипела. Илья перебирал портальные кресты, остановился на одном, поднёс к отверстию трубки, не снимая с цепочки. Шесть капель чёрной, неотличимой от бузинных ягод, драгоценной нелюдской крови поднялись к кресту - тот жадно, как живой, впитал их и утратил металлический блеск.