Покров

Мама завела мотор гибрида и они выехали из идеально правильного квадратного дворика. За окном замелькали такие же аккуратные домики с цветущими клумбами, столиками, скамеечками и разноцветными гипсовыми фигурками. Лишь эти немногочисленные предметы садового интерьера отличали одинаковые таунхаусы друг от друга.

Мимо проплыла школа – ухоженная, как картинка с открытки. Чуть дальше – небольшая поликлиника, куда устроилась работать мама, за ней полянка с детской спортивной площадкой, и только потом – дома посёлка Покрышкино, центра Совхоза имени Дзержинского.

Некоторые домики старые, но идеально отремонтированные – разноцветные матовые стены, наличники, блестящие крыши. Другие – перестроенные под европейские коттеджи, везде сады с беседками и бассейнами, спутниковые тарелки и, как верно отметила мама, солнечные батареи.

Единственное обшарпанное здание на всю округу – церковь на отшибе и покосившийся, хотя и недавно покрашенный, домик священника. Василиса слышала, что в Советское время в храме устроили клуб, но когда совхоз пришёл в упадок, его закрыли.

Теперь посёлок возродился, а церковь так и стояла с облупившимися стенами, дырявой крышей, из которой росли тонкие берёзки, и длинными чёрными проёмами окон.

Навстречу машине на велосипеде катил тощий блондинистый парень с жидкой бородёнкой и кудрявым хвостиком. Увидев машину, он съехал на обочину и слез со своего старого скрипучего велика. Полы длинной выцветшей рясы застряли в цепочке, так что ему пришлось наклониться и неуклюже их выдернуть.

Но он всё равно поднял голову и кивнул в знак приветствия. Мама махнула ладонью в ответ.

– Зачем ты с ним здороваешься? – спросила Василиса, вытащив наушник.

– Это вежливость.

– Зачем он здесь вообще нужен? – пробормотала Василиса, возвращая наушник.

Ответа матери она слушать не стала. Мамины россказни о древней церкви, которую теперь решили восстановить, для чего прислали этого монашка из монастыря в Растяпинске, а ещё о том, что врач должен со всеми поддерживать хорошие отношения, как и местный священник…

Всё это такая скукотища.

Попика этого неуклюжего, отца Павла, как благоговейно называла его бабушка Рая, Василиса терпеть не могла. Он ей сразу не понравился, как только пришёл к ним, вроде как поздравить с новосельем. Весь такой до тошноты правильный, благообразный, глазки голубые, пальчики тоненькие, сам весь как соломинка.

И именно эту тощенькую фигурку как-то ранним сентябрьским утром Василиса высмотрела возле их дома.