Покров

– Слушай, давай я вас до Совхоза подброшу, а дальше вы вместе дойдёте, а?

– А что такое? – Отец Павел наклонился к открытому окну.

– Да мне в Ключ надо. Там опять этот руки распускает. Не брать же Ваську с собой.

У Василисы аж кулаки сами собой сжались, когда она услышала, как отец произнёс её домашнее прозвище при этом святоше.

– Понятно, – понимающе закивал отец Павел. – Ладно, провожу.

– Запрыгивай.

Священник забрался на заднее сиденье и аккуратно закрыл дверь.

– Добрый вечер.

– Ага, добрый, – через плечо бросила Василиса. Её отец неодобрительно цыкнул.

– Откуда так поздно? – спросил Новиков.

– Из Ключа.

– Серьёзно?

– Там у бывшего председателя отец лежачий, вот, пособоровал.

– Что за Ключ? – Василиса такого названия не припоминала.

– Да деревенька здесь недалеко, – ответил отец. – Последняя.

– Как это?

– А так, – подал голос отец Павел. – Раньше в округе было несколько поселений, они вместе входили в Совхоз. Теперь все заброшены, кроме Покрышкино и этого Ключа.

Да и там всего с десяток дворов осталось.

– А как же дворец?

– Девять дворов и дворец чуть подальше, всё правильно. Так, приехали. – Новиков остановил машину. – Дойдёте?

Василиса и отец Павел вышли из машины.

– Маме скажи, я скоро буду. – Новиков уехал, огоньки фар скоро исчезли в ночи.

– Идём? – улыбнулся священник.

– Угу. – Василиса пошла к посёлку, стараясь не смотреть на своего спутника. Почему-то его дружелюбие только усиливало раздражение.

Так, молча, они шли минут десять, пока свет в окнах домов не стал легко различимым.

– Я не помню такой остановки – «Ключ», – озвучила Василиса мелькнувшую мысль.

– И что? – спокойно спросил священник.

– Автобусы туда не ходят, да?

Отец Павел молчал.

– Только один автобус здесь ездит туда, куда не ходят остальные. Вы на нём приехали?

Священник продолжал молчать. И вдруг он остановился и вытянул руку в сторону, перекрыв Василисе путь.

В кустах что-то шевелилось. Сухие стебли дрогнули, и на дорогу выскочил ушастый зверёк. Тусклый свет пыльной луны превратил его мех в переливающийся самоцвет. Будто перламутровая густая жидкость, светящаяся изнутри, шёрстка кролика завораживала.

– Не к добру, – пробормотал отец Павел. Василиса будто оцепенела, она так засмотрелась на кролика, что успела начисто забыть, где находится.

Слева послышался хруст, переходящий в громкий треск.