Покров

Воспринимай вещи такими, какие они есть, и не суетись.

– Значит, его не нужно бояться?

– Васю? Это смотря кому. С другой стороны, если он явится по твою душу, бояться будет бесполезно.

– Как позитивно, – пробормотала Василиса.

– Ладно, пора идти. Ваши уже собираются. И вот ещё что. Сходи к той девочке.

– К какой ещё девочке?

– К той самой, что одна против всех.

Старец поднялся и пошаркал к двери, Василиса поплелась следом. В коридоре перетаптывался помощник отца Фомы.

– А может, другие тоже хотят… – подала голос Василиса, вспомнив о толпах желающих пообщаться с «настоящим старцем».

– Ещё успеется, – улыбнулся старый монах.

Все выходили из скита на улицу, где солнце уже успело закатиться, но, что важнее, пылевая буря улеглась, и луга накрыла осенняя ночь. Правда, особенной прохлады она не принесла – воздух всё равно оставался душным.

Настя повернулась и хотела что-то сказать старцу Фоме, который, взяв под руку Новикова, что-то шептал ему на ухо.

Отпустив Фёдора Сергеевича, старец ухватил за рукав отца Павла и тоже стал что-то тихо ему говорить. Настя беспокойно приплясывала рядом, но как только она открыла рот, чтобы обратиться к старцу, тот поднял вверх указательный палец:

– Нельзя.

– Но я только на секундочку, – умоляюще проговорила Настя.

– Ни-ни, – строго замотал головой старец. – Через полтора месяца приходи.

– Ладно, – обречённо согласилась Настя.

Старец и его помощник проводили гостей до мостика и скоро остались позади во мгле.

Некоторое время все шли молча, потом Василиса не выдержала:

– Пап, а почему этого… этого типа зовут Вася?

Вообще-то её коробило от осознания того, что отец называл монстра её домашним именем.

– Какого ещё типа?

– Того скелета, который ездит в разбитом автобусе.

Отец Павел, Сергеев и Настя рассмеялись.

– Вообще-то, его зовут Ксерампелин, – подал голос Гаврил.

– Как? – переспросила Василиса.

– Ксерампелин, – повторил Гаврил по слогам.

– Это латинское слово. Вроде как ещё веке в тринадцатом приезжали сюда монахи какого-то ордена из Европы. Они то ли услышали легенду о нём, то ли сами на него напоролись. Скорее, последнее. Они имя и придумали.

– А что оно значит?

– Это цвет такой. Вроде бордового.

– Всё, я запуталась, – призналась Василиса.

– Шляпа и перчатки у него такого цвета, – донёсся откуда-то из темноты голос Сергеева.

– По-моему, скорее вишнёвые.