Тени. Охотники на ведьм

«Херово», — Стас злился на самого себя за то, что не заметил очевидного подвоха, когда подписывался под всеми условиями.

Он еще раз окинул взглядом стену. Там висели фотографии, газетные вырезки, распечатки, схемы, карты — работа двух месяцев простаивала зря. «Стас, план, конечно, интересный… — Стас вспомнил слова Глеба, — но причастность Инги к ковену остается под очень и очень большим вопросом. Ты представь, каким геморроем это обернется, если Инга окажется не при делах!» Стас был уверен, что на этот раз Глеб даст добро.

Да, план был рискованным, но альтернатива отсутствовала. В конце концов, можно было бы собраться всем вместе и придумать, как свести все риски к нулю, но Глебу было будто бы плевать.

— Да, гномы гораздо важнее! — фыркнул Стас и пошел обедать.

Опять пустая гречка и огурец. Когда становилось ясно, что вот она ведьма, надо ехать и брать, вичхантеры устраивали трехдневный пост. Это делало тело более устойчивым к проклятьям и позволяло обходиться без дорогих защитных артефактов и прикрытия эзотериков, которые те еще корыстные гады.

И вообще, пост помогал проворачивать массу полезных в охоте штук. Ключевой момент был в том, что он длился всего три дня непосредственно перед захватом, а из-за подвешенного состояния Стас почти постоянно воздерживался от всего в надежде, что вот-вот получит добро на операцию.

Гречка уже опостылела. Стас теперь даже дом обходил только справа, так как слева был Макдональдс, чей соблазнительный запах приносил невыносимые страдания.

Стас дожевал гречку, вымыл посуду и грустно посмотрел на пятно убежавшего кофе, засохшее на плите. Он любил чистоту, но не любил убираться. Обычно Стас просто пару раз в месяц вызывал клининговую службу, но с такой знатной композицией в духе настоящего детектива на стене впускать посторонних было нельзя, и квартира постепенно зарастала грязью. Дело встало, времени для уборки было полно, и вот это конкретно злило.

Стас закипал. Повозив пару минут губкой и размазав грязь на всю варочную поверхность, он вконец выбесился.

Он зашвырнул губку в ведро и помчался в штаб.

Стоял мороз, лежал пушистый снег и ярко светило солнце, отчего в голове сами собой возникли строчки Пушкина, что было совершенно не к месту.

«Мороз и солнце; день чудесный!»

«Глеб — собака сутулая».

«Еще ты дремлешь, друг прелестный».

«Скотина! Мразь!»

«Пора, красавица, проснись!»

«Сука, Пушкин! Съебись из моей головы!»

Стас надел наушники и врубил плеер.