Бабушки - не то, чем они кажутся

Она забрала у ошарашенного мальчишки авоську, оставив в его взгляде всю боль голодающей Эфиопии. Это было жестоко. Старушка неспешно открывала свою дверь, пока я стоял с глазами, полными детских слез. Это несправедливо, в конце концов. Ильинична с Никифоровной всегда чем-то угощают, стоит с ними только поздороваться.

— Молодой человек, спасибо тебе. Ты, наверное, ждешь что я тебе что-нибудь дам?

Я слегка опешил.

— Не знаю. Я ведь сделал хорошее дело. В кино всегда за это получают награду.

— Так это в кино, — ответила баба Рина.

— Там — сказки всё. Что ж ты за мужчина такой вырастешь, если будешь от всех подарки требовать, за то, что ты вел себя по-мужски? Я вот тебе сейчас конфету дам, а ты потом станешь меркантильным подлецом, который для других ничего хорошего за просто так не сделает. Сначала конфеты будешь просить, потом — деньги. И уж поверь мне, начнешь-начнешь. Так у тебя мама старенькая будет, ты ей бесплатно и стакан воды не принесешь.

— Принесу, — попробовал возразить я, но был тут же перебит.

— Да как ты принесешь, если подлецом вырастешь?! Злодеем! А злодеи, ты уже знать должен, мамам воду не носят, отращивают мерзкие тонкие усики.

— Я не буду злодеем! И усиков у меня не будет! Я…я… — я задыхался, и не знал, что ответить. Мой мозг был еще слишком юн для работы с подобными манипуляциями. В словарном запасе еще не роились изящные язвительные обороты, которые только и ждут своего выхода. Да, чего уж там! Ругательства, и те были для меня почти недоступны.

Старушка, тем временем, дала мне возможность спокойно отдышаться. От навязчивого запаха солярки у меня зажгло в носу. Из открытой двери запах шел более концентрированно.

— Ну, тише-тише, — сказала баба Рина. — У меня есть конфеты. Шоколадные, если пожелаешь. Но имей ввиду, я тебя просто так угощу, по-дружески. Не за помощь твою.

Она протянула в мою сторону раскрытую ладонь, в которой лежали конфеты в голубых фантиках, с изображенными на них медвежатами в лесу. Меня охватила легкая оторопь, и мой язык выпалил первое, что пришло в голову.

— Нет, спасибо. Как-нибудь потом.

Мы разошлись по разным сторонам площадки, и закрыли свои двери. Весь день я потом недоумевал, почему не взял эти конфеты. Баба Рина оказалась куда интересней тех сплетен, которые вокруг нее крутились. Но главное, в отличие от скамеечных сплетниц, я почему-то почувствовал, что она находится в этой войне по мою сторону баррикад. От этого стало легче.