Бабушки - не то, чем они кажутся

Так пахнет от кочегаров в старых котельных, что всю свою жизнь только и делали, что жгли и пили, все в саже и пыли. Но Геринг — он не похож на таких. Выправка слишком струнная, речь — слегка странная, чуть иноземная, но она добавляла мужчине аристократии. Он не производил впечатления, будто может послать кого-нибудь к сучьей матери старой собаки, как это принято в обиходе у кочегаров, когда они дома, в угаре, и руки так чешутся… и мысли… и мысли… то ли выпить, то ли повеситься. Нет, господа. Тут были ливреи, лакеи и рестораны.

Додумывание — враг мой. Действие началось. Бармен обновил, Батыр — захлебнул залпом.

— Господа-заседатели, обитатели душных коробок — затеял высокопарно Геринг. — Сегодня настал тот знаменательный день, когда любой ублюдок, из здесь присутствующих, — он сделал паузу, оглядев игроков — может вернуться, так сказать, в лоно. Я принес вам занимательную вещицу, на которую мы все возлагаем большие надежды.

И тут он достал из потайной кобуры за ремнем револьвер системы «Наган», и видимо, очень старый. Видно, приглядевшись, по потертостям на рукояти и царапинам явным, на стреляном дуле. И как самурай, аккуратно и с уважением, возложил он его на зеленый игральный стол.

— Это он?! Это точно он? Ты не шутишь? — воскликнул Батыр, не решаясь, но очень желая коснуться.

— Будь уверен, мой друг. Ты надпись на рукояти прочти.

— «Майору НКВД, товарищу Семагину, за заслуги перед народом и партией».

Семка-холодок, схватился дрожащей рукой за влажные волосы, чуть дернул, будто проверяя, не спит ли он. Но нет. Он в сознании. Все в точку. Семагин, тот, из Англетера, удавка бессмертия. От этих мыслей подкашивались ноги, руки сами тянулись к стволу, но он вовремя осекся. Рано…

— Как мы это сделаем? — вступила в беседу Оксана. В ее глазах слезилось нетерпение, губы чуть подплясывали.

— Думается мне, что по-старинке: крутим пистоль на столе, на кого дуло укажет — кружит барабан, и к виску — Геринг говорил без вспышек.

— А не скучновато ли будет, херы? — вставил свои пять копеек Семка. Ехидная улыбочка не слезала с его лица. Это нервное. Сам пошутил — сам подхихикнул, проглотил смешок, и черт с ним.

— А что ты предлагаешь, смехопанораму на фоне включить?

— Да не о том я… мрачняк, какой-то.