Соседи

Он встал со стула, подошел ко мне и, взяв мою руку, стал одевать наручники.

— Оставь его, ему сейчас смысла нет бежать, да и дом его не отпустит. Пусть отдохнет.

— Не отпустить-то не отпустит, только мы его потом ловить запаримся. Видала, как он на улице прыгал? Такого уровня паркура даже в сети нет.

— Вот пусть и не будет, а ты как раз этим займись. Может, кто-то его снять на камеру успел. Нам такая известность не нужна.

— Хорошо, тогда я ушел.

— Стул! — остановила его Виктория.

— Что стул?

— На место поставь.

— Сама поставишь, это моя месть. — Он театрально указал на нее пальцем и вышел в дверь спиной вперед.

Дом не выпустит — что это значит? Где я вообще? Это совершенно не похоже на полицейский участок. Больше на какую-то старую, времен революции, квартиру, которую переоборудовали в кабинет.

Виктория, вздохнув, встала из-за стола и, поставив стул на место, подошла ко мне.

— На, вдохни, — сунула она мне под нос какую-то колбу. — Воняет жутко, но вырубит тебя сразу.

Я вдохнул резкий и очень неприятный запах, такой, что логово бомжей будет казаться изысканным обществом, и меня чуть не вырвало. Я попытался откашляться, но на вдохе меня встретила темнота.

Я проснулся сразу, не было ни снов, ни видений. Я как будто просто моргнул, даже попытался закончить кашель.

— О! Проснулся! Доброе утро, принцесса! — очень бодро встретил меня Нифонтов. — Ну что, теперь можешь говорить?

— Попробую, — ответил я, голос вернулся.

— Ну, вот и здорово. Давай тогда начнем. Кто ты?

Виктория тоже проявила интерес и смотрела на меня.

— Я не знаю.

— Давай не будем в эти «кошки-мышки» играть, — сходу начал заводиться Нифонтов. — Вот зря я послушал твоего домового, надо было еще тогда тебя сюда везти, могли бы избежать всех этих уличных трюков, да и выяснили бы уже все давно.

— Вы без меня в мою квартиру проникали? — встревожили меня его слова.

— Когда, когда. Тогда, когда на кухне с тобой сидели из-за твоей бывшей. Он мне тогда подал знак, что без тебя хочет со мной поговорить, вот и пришлось у тебя в ванную комнату идти. Переживает за тебя твой домовой, тогда-то ты его еще не знал.