Соседи

Поднявшись на верхний этаж, я увидел люк, ведущий на крышу, но он был заперт. На нем висел навесной замок. Я залез на лестницу и, держась руками, перевернулся так, что оказался вниз головой. Один удар обеих ног, и они провалились сквозь металлический лист люка. Видимо, Егор не рассчитал и влупил со всей своей звериной силой. Но люк, хоть и в дырках, был заперт. Да еще и ноги были как в капкане. Порванные куски металлического листа острыми концами норовились воткнуться в ноги, как только я пытался их вытащить.

Немалую сноровку пришлось приложить Егору, чтоб освободить ноги. Он пробил рукой еще отверстие рядом с одной ногой, потом с другой. А дальше просто порвал люк, как бумагу. Не скажу, что ему это удалось сделать с легкостью, но все же он освободил нас. Ноги были свободны, но штаны безнадежно испорчены, теперь я выглядел если не как бомж, то как жертва репрессий — точно. Грохот, с которым это все происходило, видимо, растревожил жильцов дома. Потому как я услышал открывающиеся двери нескольких квартир. Нам нужно было торопиться, и я нырнул на чердак, а дальше — на крышу, благо здесь дверь была открыта.

Когда я вылез наружу, то помчался по крыше. Добежав до края, не останавливаясь, я перелетел на другую, потом так же перепрыгнул на третью, четвертую…

«Вниз», — прозвучала команда Зины.

Мы спустились на первый этаж, и я услышал усталое:

«Я все».

Это Егор истратил все силы и отдал мне управление телом. И я упал. Все тело горело, сердце выпрыгивало из груди, воздуха не хватало.

«Выйди на улицу и ни в коем случае не останавливайся», — с заботой в голосе посоветовала мне Зина.

Я открыл дверь и вышел во двор. Дом был старый, двор «колодцем» и выход был только один. Я двинулся к нему. Мне становилось дурно, но уличный воздух вроде помогал. Как только я вышел на улицу, то увидел на другой стороне черный джип, и в этот момент мне завели руки за спину, и я услышал щелчки наручников.

«Да блин!», — прозвучало разочарование Зины, перед тем как все потемнело.

Сначала пришла боль, как будто кто-то мяч пинал о внутренние стенки моей головы. Следом пришла сильная усталость, я даже руку поднять не мог. Собрав все силы, я смог пошевелить только пальцем. И все же сознание ко мне вернулось, а с ним и понимание того, что Нифонтов меня поймал. Но главное, я был жив, может, ненадолго, но шанс есть. Я с трудом открыл глаза. Вокруг все плыло, и радужные круги не давали сосредоточиться. Я сидел на старом, потертом диване.