Трудоголик

За ними виднелись здоровые безликие шестиэтажки, похожие на хрущёвки, но с непременными грубо-выбитыми статуями на углах. Мимо снова прогремел трамвай.

— Как получилось, страна вроде технологически-развитая, а её победили?

— Население маленькое, — пожала плечами Тизири. — Три страны вместе объединились. Сначала начала матушка, чтобы кусок отхватить, затем подключились и мы, используя Ала и Шабук.

— Объединились двумя дворцами. Но нафига? Вроде же всё было хорошо…

— Говорю — Тимьянию гастролёры прогрессировать пытались.

Ехали недолго — заехали в усадьбу, украшенную у входа здоровенными древовидными папоротниками. Карниз подпирала статуя огромной пышной гмоннийки в весьма фривольном одеянии, у входа стояли гмонни в гвардейском одеянии - высоченных оранжевых шапках и длинных свитерах с металлическими пластинами, они покорно расступились перед нами.

— Проходите.

Гмонни-комендант слез с водительского сиденья, скинул цепь, на которой сидел скра и передал одному из гвардейцев.

— У гмонни-ала принято открывать дверь пинком, — пояснила Тизири.

Внутри оказалась просторная гостиная — матрасы были выложены вокруг квадратного столика. Рядом на коленках сидела высокая смуглая гмонни, которую даже можно было назвать красивой, если бы не длинный нос и короткий подбородок. На ней был передник и чепчик.

- Letha ukudla human! - рявкнул комендант, кидая на пол плащ.

Выглядела сцена немного комично, служанка покорно кивнула, подобрала плащ и скрылась в недрах дворца.

— Ох уж эти гамунц, такие нерасторопные, — поморщился Улша.

— Гамунц?

— Старые гмонни, — пояснил Улша, но понятнее не стало. — Вы не представите нас, госпожа Тизири?

— Это Станислав Олтов, младший сын префекта Накакава. Проходит у меня практику в качестве военного секретаря-журналиста.

Он протянул ладонь — почти как человеческую, с толстыми пальцами, только вот мизинец был сильно короче.

— О, большая честь. Накакава, если не путаю — это глубоко на север от Мелкого моря, противоположный край мира, так? Не знал, что там правят представители… вашей расы.

— Моя мать была рутенийкой, — сымпровизировал я.

— О! Вероятно, вас мало учат истории наших народов?

Он указал рукой на стену, и я обратил внимание на длинный гобелен, висящий над входом.