Трудоголик

Энтон также предложил поделиться бельём, чтобы было комфортнее ехать — я побрезговал и отказался.

И пожалел. В снаряжении предусматривался специальный страховочный ремень, но когда двинулись в путь, я понял, что он мало помогает. При каждом удобном случае пятая точка елозила по тростниковой скамье, что, учитывая отсутствие белья, было, мягко скажем, не очень комфортно.

Голубые и фиолетовые ёлки мелькали за бортом, броненосец поворкивал, периодически останавливаясь у особо вкусной веточки и разом смахивая с неё длинным языком все листья с букашками.

Солнце виднелось впереди, висело низко. Однажды нам перекрыло солнце чья-то большая тень, я прищурился, пытаясь разглядеть кого-то в небе, но не смог.

Мы с Энтоном сидели по одну сторону, а Рюрик, держащий вожди — по другую. Снова накатила уже знакомая ломка трудоголика с зависимостью от соцсетей и прочих активностей. Чтобы как-то развеяться, я продолжал генерировать и засыпать Энтона запросами.

— Здесь, на планете, много государств?

— Штук двадцать, не считал. Ну — и смотря что считать государствами! Если кланы гмоннийские на полуострове считать — то под сотню набежит. В основном — какие-то бывшие колонии непонятные.

— А народу много? Население?

— Всего — миллионов триста, наверное.

Я прикинул — планета, вроде бы, почти как земля, если смотреть на силу тяжести. Век — двадцать седьмой, или какой там. Что-то не сходилось.

— Мало что-то. Ты же говорил — империи какие-то древние, не?

— Да тут половина планеты — под ледниками! Мы сейчас на уровне тропика.

— Это чего? Как выглядят?

— Они как скра, четырёхрукие, только миниатюрные и посимпатичней. Сидят себе по лесам, грибы свои едят. Да, не обижайся, Рюрик!

— Хэ, посимпатичнее лесовики, — промычал наш ямщик. — Знаешь, Станнис, как мы зовём гмонни и люди? Как с наш язык переводится? Дословно — «инвалид двурукий», вот как.

— Эх, был бы планшет — я бы показал... А, кстати! Видел же те похабные фото в мешках у бандюганов? Вот — это лесовики. Ну, правда — у них девушки почти как у нас, только зелёные. И рук побольше.

— А вообще людей много? На планете.

— Мало! Миллионов пятнадцать. Гмонни повырезали всех в ходе первых войн. Сейчас, вроде бы, поутихли. Да, наших и высаживалось тут только пара ковчегов.