Трудоголик

— Он теперь, типа, мой первый адепт. Жалко его чё-то.

— У них слюна лечебная, и заживает, как на хорзях, — пояснил Энтон, поднялся и направился во двор. — Если тебе не лень — у тебя же есть шпаргалка, там есть Алгоритм...

Хотелось спросить, что это за хорзи такие, но я вздохнул и признался.

— У меня мана кончилась.

— Как?!

Энтон обернулся, застыл в двери.

— Слушай, парень, а ты точно...

— В смысле?

— Ну... Спящий Сеяный Первого поколения, а? Не каких-нибудь последних? Может, не того подложили!

— Прочно.

— Да, да, верю, прости. Действительно, смешно, сначала этот засомневался, потом я. Просто, блин, чертовщина какая-то. Мой отец, когда рассказывал мне легенду про Спящих, говорил, что они будут по силе такие же, как Первые, а ты...

— Вот ты-то мне и поможешь разобраться, что за фигня.

Мы наконец-то вышли во двор. Снаружи оказалось тоже весьма зябко, ветер дул достаточно свежий, а вид... вид, конечно. оказался шикарным. Наверное, ближайшая аналогия — это Альпы, или какой-нибудь другой горнолыжный курорт. За невысокой и полуразрушенной стеной внутреннего двора виднелись заснеженные и покрытые облаками пики гор, а деревья на склонах ниже окрасились в цвета от фиолетового до ярко-зелёного.

— Осень?

— Не. Лето. Здесь всегда так. Разноцветные леса, мне это тоже понравилось. Где же...

— Я ту-ут! — снова подал голос Рюрик.

Наш приятель-скра лежал в углу, крепко связанный по рукам и ногам с большущим синяком на морде. Жилетка — разноцветная и более богатая, чем у варваров, был порвана и испачкана в грязи. Ростом он оказался пониже меня, тоже гораздо массивнее, но не такой плечистый, а по дряблой коже я смог предположить, что он уже достаточно не молодой.

— Старик.

— Не смог выстрелить. Энтон... Энтон Четыре Ноги снаружи, посмотреть, как он? — спросил скра.

— Сейчас, погоди.

— Что ещё за Четыре ноги? — не понял я.

Тот Энтон, что был уже час с лишним моим спутником, уже орудовал кинжалом, подобранным у нашего недавнего противника, резво разрезая верёвки.

— Он своего скакуна назвал в мою честь, когда мы познакомились. Очки твои где?

— Разбито, — насупился Рюрик.