Судья

И неожиданно оказавшемуся в этом самом лифте в обществе трёх друзей полицейских, неизвестно каким образом очутившихся там. Может они за покупками зашли, а может и рейд проводят. По поимке карманников, как раз.

И теперь воришка медленно едет вниз, слушает ленивый разговор стражей порядка, судорожно сжимает в кармане украденную вещь и боится. Боится, что его поймают. Боится, что полицейские поймут, что он боится, и решат проверить его карманы.

Не первый раз вор попал в подобную ситуацию. Лицо его внешне спокойно. Но внутри живёт страх, от которого он никогда, как бы ни старался, не смог бы избавиться.

Страх лёгкий, не заставляющий в ужасе отводить глаза от всех и вся, потеть и покрываться красными пятнами, но страх навязчивый.

Но теперь страх стал другим. Всеобъемлющим, заставляющим рыдать от ужаса и пытаться раствориться в воздухе, понимая, тем не менее, при этом, что скрыться от этого чувства не удастся нигде. Этот страх, как живой, звенел в воздухе, заглушая все чувства: зрение, обоняние, слух, саму способность мыслить.

… Все чувства, но, уж конечно, кроме моих.

Я услышал лёгкое движение за той стороной двери. Настолько лёгкое, словно ветер прошелестел, вырвавшись на какой-то миг на свободу. И тут же раздался еле слышный звук отодвигаемой защёлки. Ветер прошелестел обратно, толкнув на прощанье дверь, которая от этого слегка качнулась и приоткрылась.

Я, всё так же не оборачиваясь, усмехнулся и, снова взявшись за ручку, потянул её на себя. Дверь со скрипом открылась и моему взору предстала ещё одна лестница, ведущая вниз.

Это, безусловно, был спуск в подвал. А скорее даже – в подземелье, учитывая тот факт, что находился я сейчас в замке. Подтверждал это и сопутствующий антураж.

Ну, что же. Подземелье, так подземелье. Почему-то чаще всего мне приходится спускаться в различные подвалы, катакомбы, склепы и прочие места, лишенные доступа солнечного света и свежего воздуха. И вот опять. Значит, пусть будет так. Пусть будет подземелье.

Электрический свет здесь отсутствовал. Однако по боковым стенам были развешены факелы, освещавшие спуск вниз.

Судя по лёгкому сумраку, царившему внизу, факелы и дальше оставались единственным источником света. Рассмотреть подробно, что именно ждёт меня в конце спуска, не представлялось возможным. Лестница внизу упиралась в какой-то проход, уходивший направо и, естественно, находившийся вне зоны обозрения сверху.

Ничуть не смутившись от ожидавшей меня внизу неизвестности, я уверенно начал спускаться по лестнице.