Судья

Но против себя нынешнего с прошлыми своими навыками и умениями я бы на поединок выйти не решился. Хотя, конечно, вышел бы. Трусом я никогда не был. Только шансов выстоять хотя бы несколько минут у меня просто не было бы. Другого исхода не предусмотрено, какие бы внутренние резервы я прежний не использовал.

И вновь все чувства начали постепенно возвращаться ко мне. Вновь я встретился взглядом с Бернардом. Только теперь уже взор мужа, сидящего напротив меня, не был настороженным. Глаза Бернарда светились уверенностью и решимостью.

Шарль прошёл на своё место, и сразу же из-за стола встал Бернард. Через несколько секунд он, в свою очередь, оказался за моей спиной.

- Приготовься, Альберт, осталось последнее знание, что мы дадим тебе сегодня, – проговорил Бернард и положил мне свои руки на голову.

Я провалился в темноту. Полную, кромешную тьму. Она окружала меня со всех сторон. Я мгновенно потерял ощущение времени. Затем исчезли, были мгновенно стёрты из памяти все слова, кроме одного, которое ярко-красным светом вспыхнуло сразу со всех сторон: “Закон”.

“Есть только Закон! Никто не смеет преступить Закон! Ты есть Закон! Ты обязан соблюдать Закон! Ты обязан следить, как соблюдают Закон! Ты должен судить тех, кто нарушает Закон! Ты должен карать тех, кто не соблюдает Закон! Отныне ты – Судья!” – непрерывно звучало у меня в голове.

Затем наступила тишина. И в этой тишине, сквозь ярко-красные надписи выплыл огромный, золотой том самого Закона.

Каждое слово, каждая буква Закона обжигающим клеймом, которое никогда и ничем невозможно извести, впечатывалось в мое сознание. Каждое предложение сопровождалось болью тысяч тех созданий, что отдали свою жизнь за точное толкование Закона. И эта боль каждое мгновение проходила через моё сердце.

На этот раз чувства мне были оставлены. Оставлены в полной мере. Это было жестоко, но, без всяких сомнений, необходимо.

Сколько это продолжалось, мне неведомо. Понятие времени, в очередной раз за сегодня, для меня не существовало. Но, я смог выдержать весь текст Закона. Не сломался, не лишился сердца, разорванного в клочья от невыносимых, пронизывающих его насквозь, скорби и страданий, не сошёл с ума от тех жёстких методов, что превращали меня самого в Закон.

- Открой глаза, Судья, – вдруг услышал я голос Бернарда.

Я поднял веки. Передо мной за столом сидели три мужа.