Повелители снов

Получается, что я вроде бы безопасен для Мастера и его учеников.

– А я за это не подумал, – признался несколько ошарашенный таким заявлением Артём. Ведь действительно, учитывая, что угроза обезврежена, повелители снов вполне могли в эту ночь собраться, чтобы взяться за свои чёрные дела. – Но знаешь, – продолжил он после небольшого замешательства, – по крайней мере, на сегодня никаких сборов не планировалось. Я бы непременно об этом знал. К тому же сейчас уже почти полночь, и экстренно Мастер никого не собирал. Я думаю, что всё-таки он решил взять небольшой перерыв, даже несмотря на то, что ты находишься у него в плену, как он думает.

– Сам Мельников может проверить наши комнаты? – беспокоился Святослав.

– Нет, – уверенно завил Артём. – Для этого есть ученики. Я бы назвал их пешками. Но если уж ему вообще спаться ночью не будет, то может и решит спуститься в подвал к своим узникам. Хотя я очень сильно в этом сомневаюсь. До утра он о вас точно не вспомнит. К тому же тебе, – посмотрел он на Святослава, – он дал сутки на размышления.

– Почему я не могу проникать в сновидения людей? – настойчиво поинтересовался Святослав.

– Я тоже столкнулся с такой проблемой, но, как мне кажется, я знаю, в чём причина, – проговорил профессор Дерсский.

– Причина заключается в том, что профессор Мельников вколол вам обоим препарат, который на десять-двенадцать часов блокирует участок мозга, отвечающий за формирование сновидений.

– Я знал это? Видимо, Мельников и эту тайну познал. Как называется препарат? – поинтересовался Дерсский.

– Мельников создал его сам. Окончательного названия он ему ещё не дал. Рабочее Dream-not. Типа, нет мечты, нет снов.

– Понятно. Телефон у тебя есть? – поинтересовался Святослав у Артёма.

– Нет. Я забыл его в доме Мельникова.

– А у вас есть телефон? – обратился молодой психолог к Александру Валентиновичу.

– Его у меня отобрали, – ответил профессор.

– Значит, явимся мы к девушкам совсем неожиданно, – проговорил себе под нос Святослав.

На некоторое время наступила глубокая тишина. Только лишь плавный гул двигателя нарушал её. Какое-то время трое беглецов ехали в машине, не проронив ни слова. За окнами пролетал свет ночных фонарей и ярких рекламных вывесок.