Нактссаргс - ночной сторож

— Но это не я открыл курсы, господин комтур[1], это Европейский фонд интеграции.

— Не допускать европейцев в город — это было наше главное условие! — повысил голос собеседник. — Ни под каким видом. Они самые коварные и сильные враги. А ты решил, что взять их деньги — это не то же самое, что впустить их в наш город? Взять и построить на них концертный зал, стадион, школу для иммигрантов! У тебя итальянец по праздникам стоит у нашей церкви и продает свой итальянский кофе. А завтра здесь будет вся его семья, и появится итальянский квартал.

— Я не против, — покорно отозвался голос, и ребята переглянулись, узнав в нем пропавшего мэра. —Назначьте другого. Только прошу вас, верните меня домой. Мне нужна лишь моя семья, а не власть.

— Нет, — бездушно ответил собеседник — совсем как Нактссаргс.

Егор и Вадим многозначительно посмотрели друг на друга и кивнули в сторону двери. Они подкрались ближе и осторожно заглянули в комнату. Лицом к ним — в такой же мешковатой хламиде, что и ребята — стоял Янис, мэр Цесиса, а перед ним восседали в креслах — спиной к незваным зрителям — три человека в более солидной, хотя также темной, невзрачной одежде.

— Валим отсюда, — шепнул Вадим.

И они рванули в сторону как раз в тот миг, когда заседающие в комнате заметили странный взгляд подсудимого.

Теперь они уже не останавливались, только прибавляли ходу. Тоннель все так же загибался в спираль, она чувствовалась, но не разворачивалась и не сужалась, и это наводило легкую жуть. Однако через несколько минут повеяло свежестью, и дымчатый свет смешался с обычным уличным. Еще полкруга — и показалась чугунная решетка, сквозь которую на плитки падало узорное солнце. Ребята прижались к воротам — за ними спокойно текла булыжная мостовая, близкие дома смотрели в упор маленькими старинными окнами, и шла мимо стайка подмерзших японских туристов.

— Это не Цесис, — проговорил Илья, оглядев улицу.

— Да, что-то побольше, — согласилась Яна. — Похоже на Ригу.

— Нам нужно выбираться отсюда — неважно, Рига это или Париж, — сказал Егор. — Но ворота заперты наглухо. Давайте свой этот... акас или аусеклис, а то сейчас догонят нас. Вот уже кто-то бежит!

В тоннеле послышался балетный топот.

— Все, приплыли! — воскликнул Вадим.