Перевозчик 3.0

Вон он, как задергался на стуле, пытаясь вырваться из прозрачных пут.

Под действием антидота я окончательно пришел в себя. Если бы еще дали бы попить, я бы вообще чувствовал бы себя самым счастливым человеком, как Гоша из кинофильма «Москва слезам не верит». Но чего нет, того нет. А нарываться и просить этого серьезного корейца, попить воды, особого желания не возникает.

Наверное, это странно, но особого страха, кроме как непроизвольной реакции на приготовления к пыткам, я не испытывал. Не испытывал и ладно. Рефлексировать по этому поводу я точно не собираюсь.

Страх только помеха в таких экстремальных ситуациях. Мешает трезво думать. А мне, как раз пора подумать, куда я попал и что с этим делать.

Итак, что мы имеем? Дерзкий налет на полицейских с целью похищения. Меня или полицейского? Хотя, судя по тому, как профессионально действовали нападавшие, они точно знали кто им нужен. А раз мы оба здесь, значит мы им нужны оба.

Я еще погонял мысли и пришел к выводу, что весь этот сыр бор все-таки из-за меня.

Просто потому, что капитана легче было бы захватить где-нибудь в другом месте. Ну в самом деле, он же не находился, как я двадцать четыре часа под охраной. Но капитан здесь со мной... Я склоняюсь к мысли, что с его помощью планировался мой захват. Но, что-то он не до думал, раз оказался на пыточном стуле.

А зачем им вообще нужен я? Интересно, а они знают, что я ничего не помню? Хитрый опер сказал им это или нет? По-видимому, нет. Или они надеются, что она вернется ко мне в ближайшее время.

Например, под пытками?!. Я поежился. Занимать место опера на пыточном стуле мне точно не хотелось.

Блин, что же им от меня нужно? Эта информация мне жизненно необходима, чтобы знать, к чему готовиться. Что-то мне подсказывает, что в случае неполучения необходимой информации, они попросту меня убьют без долгих разговоров.

Я попытался напрячь свою память. Мою многострадальную голову пронзила боль, меня охватил беспричинный ужас. Я сжал зубы, продолжал попытки. В сознании стали появляться размытые образы, обрывки воспоминаний, а потом пришла темнота.

- Суки, больно… Не надо. Я все сделаю…

Я очнулся от истошных воплей, проникающих прямо в мозг. Я открыл глаза и увидел страшную для обычного человека картину. Нависшего над капитаном корейца, с узким ножом в правой руке и прорезиненным фартуке на голый торс, перевитый сухими как канаты жилами. Троих мужиков, стоящих неподалеку с хмурыми, даже скучающими, лицами. Они полукругом окружали орущего пленника.