Рецидивист 3. Амулет демона

Найти настоятеля на морском побережье, оказалось делом не сложным – его одинокую фигуру было видно издалека. Подойдя вплотную к неподвижному, словно изваяние, монаху, шаман присел перед ним на корточки. Прикоснувшись к сухому плечу Кымгана, по которому безбоязненно ползали мухи и слепни, шаман легонько сжал его. Неподвижно сидящий человек никак не отреагировал на это прикосновение. Шаман взглянул в безмятежно-отстраненное лицо монаха и понял, что добиться большего от бритоголового старика, вряд ли сейчас в его силах.

В этот момент ламу можно было жечь каленым железом – он все равно ничего не почувствовал бы. С кряхтением шаман присел на теплый камень рядом с монахом, положил бубен на колени и принялся негромко выстукивать замысловатую дробь, одновременно что-то гортанно напевая. Так он сидел до тех пор, пока солнце не начало закатываться за горизонт.

- Толман? – голос вышедшего из самдхи Кымгана был подобен шуршанию сухого песка. – Ты внял зову… Пришел.

- Пришел, - сварливо отозвался Толман.

– Зачем звал?

- Я знаю, ты сильный заклинатель, - словно бы невпопад произнес Кымган, глядя в морскую даль.

- И что из этого? – пожал плечами шаман, колокольчики, нашитые на одежду, мелодично зазвенели.

- Я знаю, ты можешь подниматься... Ходить в верхнем мире… Общаться с душами предков… В отличие от шарлатанов, коих в последнее время развелось безмерно…

- Ну? – нетерпеливо произнес Толман, нервно дергая шеей. – Это я знаю и сам.

- Грядет Великое Зло, что уничтожит мечами киданей Великое царство Бальхэ…

- Уже уничтожило, - поправил монаха шаман, горько усмехнувшись.

- Великая Империя пала… Дело за малым – так сказали мне духи предков.

- Будет еще хуже, - качнул бритой головой настоятель, - если в руки того, кто стоит за киданями, попадет вот это… - Из складок сангати[6] монах достал блестящий на солнце круглый металлический предмет и передал его в руки шамана.

При виде потерянной на заре времен святыни у Толмана перехватило дыхание, руки затряслись, а запавшие глаза едва не вылезли из орбит.

- Амулет Хадо! – просипел он, бережно принимая святыню.

Все еще не в силах поверить в происходящее, Толман сдвинул медвежью шапку-морду на затылок и приложил амулет ко лбу. Закрыв глаза, он принялся что-то гортанно напевать, раскачиваясь из стороны в сторону. Амплитуда наклонов постепенно уменьшалась, до тех пор, пока шаман не застыл каменным истуканом. Монах не мешал «заклинателю», безучастно наблюдая за действиями Толмана.