Non est medicabilis

Азамат повернул камеру, продемонстрировав жертву. Женщина сидела на стуле, примотанная к нему синей изолентой по рукам и ногам, с заклеенными глазами и ртом. «Она разрушила мою жизнь, уничтожила всех, кого я любил, и подчинила себе. Друзья! Перед вами уже не я. Перед вами марионетка, оболочка, пустой человек. Когда она закончит со мной, она примется за других. Я этого не допущу. Простите меня». Изображение чуть дрогнуло, когда Азамат поставил телефон. Теперь в кадре были оба: убийца и жертва. Соломенная ведьма замычала, пытаясь что-то сказать, и задергалась на стуле.

«Прости меня и ты», – сказал Азамат, когда его пальцы сомкнулись на горле жертвы.

Лида смотрела, не моргая, до самого конца видео. В том, что соломенная ведьма мертва, сомнений не оставалось. Азамат вновь взял телефон и продемонстрировал ее бездыханное тело. Сорвал с глаз и рта изоленту, затем размотал остальное. Убитая соскользнула со стула. «Прощайте!» Черный экран.

– Оболочка, пустой человек, чуешь? – Дьяков остановился на светофоре и забрал у Лиды смартфон.

– Все признаки воздействия магии. Вполне определенной магии.

– Нашли ее куколок? Нашли самого Азамата?

– Правильные вопросы, татарочка. Но преждевременные. Наше отделение получило запрос от МВД первым, нам и расследовать. С начала. С нуля. И – да – с тобой. Колян будет помогать, но ведущим помощником в деле я решил назначить тебя.

– Почему?

– Ты женщина. Подпольных соломенных ведьм в Москве не замечали очень давно. Их магия слишком груба и примитивна, чтобы прижиться в две тысячи девятнадцатом, но раньше их было много.

И их всегда ловили женщины. Вы просто менее восприимчивы к этим их куклам, обрядам странным. Ясно?

– Ясно. Значит, мои заслуги не важны? Важен только пол?

Дьяков постучал по лбу указательным пальцем.

– Думай, что говоришь, татарочка.

– Я и думаю. Разве не пришло время что-то вам доказать? Я работаю уже полгода. Хочу стать номером один… не только там, где для этого просто требуется родиться женщиной.

– Доказывай на здоровье.

Только избавь меня от этой феминистской херни, – шеф посмотрел на Лиду, и та инстинктивно сжалась под его тяжелым взглядом. – Я тебе жизнью не обязан и денег не торчу. Если сочту, что ты нужна мне в полях, возьму, вот как сейчас. Не сочту – будешь сидеть в отделении.

Лида обиженно замолчала. В словах Дьякова была своя правда: с Колей они составляли сработавшуюся команду, поймавшую не один десяток преступников, так что особых преимуществ перед Колей у Лиды не было.