"Перстень императора"

А я застыла у витрины, в которой был выставлены камзол и ботфорты. В последний вечер император был именно в них…

- Интересуетесь историей моего убийства? – спросил Павел, появившись в комнате с заветной бутылкой в руках.

- Скорее – его причинами, – вздохнула я.

- О! Это достаточно темная история, – ответил император, разливая коньяк в кофейные чашки, бесцеремонно взятые с экспозиции. – Я и сам в ней до конца не разобрался.

И поинтересовался:

- За что пить будем, гости дорогие?

- За знакомство, – хмыкнул Оборотень, отводя взгляд от портрета Петра Третьего.

- За просветление рассудка, – вздохнула я. – Как-то хочется понять – что в мире происходит?

Мы дружно выпили – и за то, и за другое. Коньяк немного согрел душу.

И страшные картины рассказа Томаса слегка померкли. Мы втроем удобно устроились на маленькой кушетке, стоящей между высокой белой печью и входной дверью в Башенный кабинет.

- На данном этапе весь мир меня не слишком интересует, – вздохнул Томас. – Мне бы понять – зачем меня в Гатчину занесло?

- У каждого события есть свои причины, – ответил ему Павел.

Он повернулся ко мне.

- Кстати, сударыня, о каком кинжале вы говорили в гроте?

- Вот об этом, – ответил Томас, расстегивая камзол и вынимая оружие из-под рубашки. – Только лучше не доставайте его из ножен, ваше величество. Я пока тоже до конца не разобрался со своей темной историей. И полное действие этого странного предмета мне не известно.

Он протянул оружие императору.

- А что в нем странного? Предназначение любого клинка – убийство.

- Но не магия! – возразила я.

И начала пересказывать Павлу все, что недавно поведала Томасу. Может быть, немного подробнее углубившись в детали – ведь мой царственный собеседник разбирался в русской истории немного лучше, чем очарованный странник. Он внимательно слушал, иногда задавая вопросы. И делая ремарки. По которым я поняла, что события последней войны ему хорошо известны.

- Из двадцати двух тысяч жителей Гатчины осталось только две. А что осталось от дворца – вы, наверное, видели на экскурсии. Сколько ценностей было вывезено из дворца, я не знаю, но, во всяком случае, брали все.

Император усмехнулся.

- Даже моя походная кровать из спальни Михайловского замка – и та пропала.

- Ну, да, – хмыкнула я. – Зачем Наполеон уволок с собой часы Фридриха Второго – я еще могу понять.