"Перстень императора"

Но, когда потянула одежду к себе, что-то выпало из свернутого свитера, больно ударив меня по руке. Я нагнулась. В узком луче света лежали ножны. Точнее, даже не ножны. В кожаном чехле со шнурком – на подобии того, что таскал на шее Маугли, лежало что-то напоминающее ножны с кинжалом. Я протянула руку, собираясь его поднять, но посмотреть ничего не успела.

- Ну, где ты там? – крикнул Томас.

- Иду, – ответила я.

Потом я, наконец, переоделась, мы в четыре руки отмыли плитку и дружно приготовили ужин.

Затем Алисия, чувствуя себя виноватой, притащила гитару. Сначала опять пели по очереди всякую ролевую ерунду. Я тоже повеселила народ своей балладой об историческом фехтовании. А потом – то ли прелесть июльской ночи подействовала, то ли расставаться никому не хотелось… Короче, плавно перешли на лирику. А дальше, как-то внезапно, к теме любви и смерти.

Я опять взяла инструмент.

Астры к небу повернули личики (острые, как иглы, лепестки).Мы с тобой язычники, язычники, пьяные от собственной тоски. Пьяные от мании величия, друг на друга молимся во мгле. Мы с тобой язычники, язычники, мы вдвоём остались на земле. Наплевав на правила приличия, прямо с неба, с астрами в руке, Упадёшь. И я тебя, язычника, искупаю в птичьем молоке. И на птичьем щебеча наречии, как тебя неправедно люблю, Я восьмёрку - символ бесконечности - на хромую лапку нацеплю.

Небо над нами опять стремительно затягивалось тучами. Только на горизонте еще оставалась светлая полоска нарождающегося рассвета. Алисия грустно посмотрела в ту сторону и запела:

Разлито небо цвета янтаря, как отраженье музыки осенней, legato семиструнных настроений, andante клавесина сентября... В лимонном бланманже из облаков вечерний ангел задувает свечи, Который день застыла бесконечность меж стрелками невидимых часов. А мы молчим, и нечего сказать, поскольку все слова украло лето, Ночь тонко вырезает силуэты, бродяжка - дождь линует нот тетрадь.

Затем гитару взял Дэн.

Для графини травили волка. Его поступь была легка... Полированная двустволка - как восторженная строка! Он был вольный и одинокий. На виду или на слуху. Стрекотали про смерть сороки беспардонную чепуху.